«Не я поклонник белого стиха. Поэзия нуждается в преградах…» А. Кушнер Не знаю почему, но я запомнил тот вечер пасмурный во всех деталях, во всех подробностях, не нужных никому, и мне, конечно, тоже. Но однако я ясно вижу комнату в подвале учебного чужого заведенья, где на шестнадцать стульев в шесть рядов всего лишь было десять претендентов. Ещё один – поэт, как и другие – стоял у стенки, тихо объясняя, что, в общем-то, его стихи всего лишь попытка осмысленья хода жизни в её противоречьях и попытка в себе самом настолько разобраться, насколько это не противоречит попытке осмысленья хода жизни. А за стеной был слышен истеричный надрывный женский голос безутешный, что аромат пикантный придавало спокойному журчанию поэта. Как человек он был мне так приятен, что ровные и гладкие слова его стихов совсем мне не мешали, а паузы ложились точно в цель. И, помолчав, он вспомнил о звонке ночном, который много лет назад у запертых на все замки дверей всё ждал и ждал… но, к счастью, не дождался. А в это время жизни проявленье ещё одно возникло: человек сердитый, чёрный, в новеньком костюме казённом отворил проворно дверь и правильным английским языком промолвил пару слов. Один из нас – поэт американский и счастливый поэтому - смущаясь, перевёл: «Вас быть здесь не должно». Вот что сказал ревнитель дисциплины и порядка участник жизни, дядя честных правил, что запрещают посторонним людям в подвале находится без причины. Нас быть здесь не должно. «Мы не уйдём»,- сказала нервная, как сабля, поэтесса лирическая. Ей самой хотелось прочесть свои стихи. Американский поэт сказал: «Не надо возражать. Ведь он вернётся вместе с полицейским». Нас быть здесь не должно. Я понял вдруг, что и мои стихи несовершенны, поверхностны, что смысл неясен в них, что слова два – «обидно» и «досадно» – не рифмы вовсе. Впрочем, Бог судья словам всем нашим, рифмам и попыткам кому-нибудь чего-то объяснить. Оставив десять стульев в беспорядке, по лестнице, ведущей из подвала, сжимая непрочитанные вирши, поэты поднимались неохотно. «Другой такой возможностии не будет», - сказал прямой поэт американский поэту, не закончевшему чтенье, но тот ответил: «Это – пустяки. Бывали приключенья поопасней». И улыбнулся уголками губ. А в воздухе кружились сотни слов в обнимку с неуверенным дождём, но становился громче он. Преградой пришлось мне сделать старый серый зонтик. |