ИВАН КУЗЬМИЧ РОБОТОВ (c)




ЗАВТРАК ДРАКОНА

Драконы, по сути своей, существа исключительно несуеверные. Согласитесь, трудно всерьез верить в сверхъестественное, когда для многих тысяч людей ты сам чуть ли не величайшее суеверие. Однако, если предположить на минуту, что дракон, о котором пойдет речь, был исключением из правил (что, я повторяю, абсолютно невозможно), то в этот день он несомненно задумался бы не только о неблагоприятном расположении планет, но и о возможности того, что на него наложила заклятье какая-нибудь уставшая от жизни ведьма.

Во-первых, он переел. Во-вторых, он капитально не выспался. В-третьих, его вот уже полчаса бил по голове дубиной сидящий у него на шее рыцарь.

- Слушай, перестань ты наконец! - раздраженно рявкнул дракон.
- Ага, сдаешься! - раздался позади радостный вопль.
- Чушь. Для меня твои удары пустяк. Надоело просто. Что бы ты сказал, если бы тебя полчаса подряд кусал волк... то есть, не волк, а этот... этот... ну зверь, чей укус тебе совсем не страшен?..
- Комар? - предложил рыцарь.
- Вот-вот. Не трать напрасно силы. А то ты от усталости потеряешь вкус.
- К чему?
- Вот и говорю, к чему тебе зря себя утруждать?
Я имею в виду, к чему я потеряю вкус?
- Да ни к чему, балда! - ответил дракон. - Невкусным ты станешь, вот что! Понял?
- Ну это мы еще посмотрим! - воскликнул рыцарь и на голову дракона обрушилась новая серия ударов.

Дракон стиснул от злости зубы. Конечно, он и сам был где-то виноват. В конце концов, никто не заставлял его съедать на ночь глядя целое стадо коров. С другой стороны, были определенные традиции. Существовала легендарная драконья гордость. Словно туча, с небес обрушился голодный дракон и в один присест проглотил все стадо - это звучит. Это будет воспето в балладах. Этим будут пугать ребятишек. С небес опустился вполне сытый дракон и выборочно съел несколько коров - этим только баньши смешить. Традиции есть традиции. Дракон должен сжирать все стадо.

Жаль только, что эти традиции не уточняют, какого именно размера должно быть вышеупомянутое стадо.

- Кончай! Достал совсем! - взмолился дракон.
- Струсил? Не выдержал боли? - издевательски спросил рыцарь.
Да ни хрена мне не больно! - зашипел дракон. - Болван ты железный, вот ты... Аааауууууу!!..
Это рыцарь изо всей силы вонзил шпоры в чешую его шеи.
- Теперь больно?
- Придурок.

Дракон опять замолк, стараясь не обращать внимание на непрекращающиеся удары дубины. К несчастью, обычно именно мелкие, но долгие неудобства раздражают больше всего. Так и свихнуться можно. Как тот тролль, проживший год под протекающим мостом. Дракон посмотрел вниз, на скользящую далеко внизу, по поверхности моря, собственную тень. При этом он почувствовал, как к его горлу подступают съеденные накануне коровы.

- Послушай, может тебя к амазонкам отнести? - предложил он после раздумья. - На полдня. Это отсюда недалеко.
- Нет, не надо, - откликнулся рыцарь, продолжая махать дубиной.
Дракон слегка повернул голову и оценивающим взглядом оглядел рыцаря с головы до ног.
- Ты что, голубой?
- Нет, - немного сконфуженно ответил рыцарь. - А что?
- Все настоящие рыцари хотят к амазонкам. А у тебя какие-то проблемы?
- Это секрет. Но когда-нибудь я его тебе открою. Если ты будешь хорошо себя вести.
- Твое дело. Мне без разницы, - буркнул дракон и отвернулся.

Удары посыпались с новой силой. Далеко впереди, на горизонте, постепенно возникали темные силуэты скал. Дракон попытался махать крыльями быстрее, одновременно стараясь думать о чем-нибудь приятном. К несчастью, проклятая дубина сильно мешала ходу мыслей.

- Вот что, - сказал дракон твердым голосом, подавляя изо всех сил новый приступ тошноты. - Или ты сейчас же прекратишь это баловство с дубиной, или я сброшу тебя в Море Смерти. Считаю до одиннадцати с половиной. Один... Два...
Рыцарь осторожно, чтобы не соскользнуть с драконьей шеи, посмотрел вниз на спокойную, даже приветливую гладь моря.
- Если я не ошибаюсь, - заметил он. - Мы летим сейчас вовсе не над Морем Смерти, а над... - он достал откуда-то клочок карты и внимательно изучил его. - Над Северным Морем Влюбленных. Именно в этом море во время своего третьего плавания Великий Король Эльфов Элендил встретил...
- Уверяю тебя, когда твоя кольчуга потащит тебя на дно, ты будешь меньше всего беспокоиться о названии этого идиотского моря.
Рыцарь, однако, погрузился в какие-то свои мысли, приподняв забрало шлема и не отрывая глаз от карты.
- ...Значит, вот те скалы впереди, это... невероятно, это же Скалы Последней Надежды, где Элендилу явилась...
- Там я приземлюсь и отдохну. А завтра утром я тебя съем, - сухо сказал дракон и тут же пожалел об этом, потому что удары дубины возобновились.
- Ну почему ты такой болван! - вскричал рыцарь необычно высоким, срывающимся голосом. - Неужели в тебе нет ни капли романтики?!
- Конечно нет, - ответил дракон. - Я же дракон. Ты бы еще в гоблинах романтику искал. К тому же, - добавил он с долей издевки. - Удары твоей дубины совсем не способствуют романтическому настроению.

Как ни странно, этот довод на рыцаря подействовал и удары моментально прекратились.
Тем не менее, это твоя вина, - упрекнул дракона рыцарь, но в его голосе звучала неуверенность. - Это ты спалил Диаманту.
- Это какая-то глупая лесная фея?
- Это моя любимая лошадь, - обиделся рыцарь. - Была.
- Так там стояла твоя лошадь? То-то я почувствовал, что ни с того, ни с сего паленым запахло! Это я рыгнул спросоня. Несчастный случай, иными словами.

Скалы были уже совсем рядом. Вблизи они уже не казались такими темными, а скорее серебристыми. Из камней там и тут торчали отдельные невысокие хвойные деревца.

Рыцарь решил сменить тему разговора.
- А как тебя зовут? - спросил он.
- Никак, - ответил дракон. - Зачем мне имя?
- Ну как же, - сказал рыцарь. - У всех людей есть имена!
- Я не человек.
- Неважно! Во всех легендах, драконов обязательно как-то звали!
- Так это в ваших легендах. Нам, драконам, имена не нужны. Мы и так знаем, кто есть кто.
- Хорошо, тогда давай я тебе придумаю имя, - предложил рыцарь.
- Зачем?
- Чтобы ты знал, когда я к тебе обращаюсь.
- Так кругом все равно никого нет - сказал дракон, но рыцарь уже не слушал.
- Я назову тебя... я назову тебя... Дымок.
Дракон повернул голову на сто восемьдесят градусов и выпустил из ноздрей облако белого пара.
- Дымок?!?
- А что, тебе не нравится? - озабоченно спросил рыцарь.
- Дымок?!?..
- Сам же говорил, что тебе без разницы...
- А мне действительно без разницы. Зови как хочешь. Но... Дымок? - дракон начал разворачивать голову обратно, но рыцарь уже задавал новый вопрос.
- А почему ты не спросишь, как меня зовут?
- А зачем?
- Ну... чтобы поближе познакомиться.
- А я это хочу?
- Ну не ворчи, - сказал рыцарь. - Повторяй за мной: Как. Тебя. Зовут.
- Как тебя зовут? - неохотно пробурчал дракон. Он уже был неуверен в том, что хуже: удары дубиной или подобная бессмысленная беседа. От беседы голова болела сильнее.
- А я этого пока не скажу. Пусть это до поры до времени останется тай... БЕРЕГИСЬ!

Дракон успел повернуть голову как раз вовремя, чтобы заметить стремительно надвигающуюся скалу и резко взмыть вверх, дабы избежать столкновения. При этом он услышал наполненный ужасом вопль рыцаря и почувствовал, как тот быстро заскользил вниз по шее.

Поднявшись на полсотни метров над вершиной скалы, дракон снова принял горизонтальное положение и принялся летать кругами, подыскивая подходящее место для посадки. Вдруг до него снова донесся знакомый писклявый голос.
- Дурак! Кретин! Болван зеленый! Мы же могли разбиться!
Дракон обернулся и увидел рыцаря, застрявшего между крыльями и безуспешно пытающегося снова забраться по спине на шею. Дракон также с удовлетворением заметил, что в руках рыцаря больше не было дубины по всей вероятности, тот уронил ее в море при крутом взлете.
- Вот уж нет, - сказал дракон. - Голова бы поболела чуть-чуть, конечно, но завтра к утру все бы прошло.
- А как же я? - спросил рыцарь, почти жалобно.
- А ты бы рухнул в море, естественно, - ответил дракон. Хотя в твоей ситуации я бы не очень по этому поводу переживал.
- Почему? - не понял рыцарь.
- Потому что скоро я тебя съем.

Дракон сделал еще пару кругов над скалой и наконец выбрал подходящее место для отдыха. Им оказался небольшой каменистый участок, окруженный с трех сторон отвесной стеной. С восточной стороны участок обрывался вниз пропастью. Возможности побега у рыцаря не было никакой.

Правда, он ее и не искал. Как только когти дракона коснулись земли, рыцарь тут же соскользнул вниз, с грохотом приземлился на растущие вокруг камней колючки и некоторое время находился без движения, только тяжело дышал. Судя по всему, он все еще пребывал в состоянии шока. Дракон тем временем улегся, сложив на спине крылья, и уставился на море, периодически выпуская изо рта клубья черного дыма и небольшие фонтаны искр. Его все еще мучила изжога.

- Ладно, кончай дуться, - сказал вдруг рыцарь.
- Дуться? Из-за чего? - не понял дракон.
- Да брось ты, будто я не вижу, - ответил рыцарь. - Из-за дубины. И из-за зеленого болвана. Это был... ну... способ познакомиться с тобой, если хочешь...
- Оригинальный способ, - язвительно заметил дракон.
- Сейчас я тебе кое-что покажу, - сказал рыцарь. Дракон с неохотой поднял голову и повернул на него сонный взгляд.
Рыцарь поднялся на ноги, резко снял с себя шлем и встряхнул головой. По плечам рыцаря рассыпались золотистые вьющиеся волосы. За этим последовало несколько секунд молчания, в течение которых рыцарша и дракон смотрели друг на друга, будто ожидая, кто первым прервет тишину.
- Ну? - спросил в конце концов дракон. - Что ты мне хочешь показать?
- Ну как же! - изумилась рыцарша. - Ты что, не видишь?
- У тебя длинные волосы, - нетерпеливо сказал дракон. - А теперь, если ты не возражаешь, я чуток подремлю.
- Подожди, подожди, - заверещала рыцарша. - Ты правда совсем ничего не заметил?
- Если ты про то, что ты тетка, то это не страшно. Я ничего не имею против женщин. Если бы ты оказалась орком, то дело обстояло бы сложнее.
- Это еще почему?
- Жесткое мясо, - пояснил дракон. - И запашок гнилой.

- Бедный глупый дракоша, - покачала головой рыцарша. - Ты так ничего и понял. Но сейчас я тебе кое-что расскажу. Тогда ты поймешь, почему мы встретились, почему мы прилетели сюда и что нас ждет в будущем.
- Меня ждет сон, а потом завтрак, - устало пробурчал дракон. - Тебя... тоже завтрак. В некотором смысле.
- Ты меня не съешь, - сказала рыцарша без тени сомнения в голосе. - И вот почему. Видишь этот перстень?
Дракон с неохотой подвинул голову поближе к рыцарше и прищурил глаза.
- Нет, - сказал он честно. - Слишком он маленький. Я и тебя-то саму плохо вижу.
- Ничего, я тебе расскажу. На этом перстне изображен дракон. Я никогда не знала своих настоящих родителей. Сразу же после рождения меня оставили в корзинке на пороге дома, где проживал начальник королевской стражи Приозерного Королевства. В его семье я и выросла. Когда же мне исполнилось шестнадцать лет, мой приемный отец позвал меня к себе и дал мне вот этот перстень. По его словам, он нашел его на дне той же корзинки, в которой лежала я. Сам он не знал истинного назначения этого перстня и не мог объяснить, что обозначает изображенный на нем узор. После этого целью всей моей жизни стало раскрытие тайны моего перстня. Я убежала из дома и много лет бродила из одного города в другой, пересекла множество стран, встретила немало опасностей и никто, совсем никто не мог мне дать ответа на единственный волнующий меня вопрос. И вот наконец, в заброшенной деревушке возле Сумрачных Гор я встретила великого мага по имени М"Барамхалаз, который и раскрыл мне загадку перстня. Он сказал мне: Твоя судьба далеко на Востоке, в пещере, где живет могущественный дракон. Иди и найди его и тогда ты познаешь цель своей жизни и обретешь то, что тебе предначертано свыше . И я пошла. Много дней и ночей добиралась я до тебя, мой дракон. Но теперь, наконец, мы вместе и я знаю, что здесь, на Скале Последней Надежды, в этом магическом месте, где кроме нас с тобой нет никого, я... Ты что, спишь?
- Мммммффффф - прошипел дракон, не открывая глаз.
- Я обещала сказать тебе свое имя, - торжественно произнесла рыцарша. - И сейчас время пришло. Меня зовут Йвен.
- Глупое имя.
- Ну почему?! - раздраженно воскликнула рыцарша.
- Труднопроизносимое, - пробурчал дракон сонно. - И-краткое вначале, а потом согласная.
- Да нет же! - запротестовала рыцарша. - Это не и-краткое, это знак ударения! Ииии-вен! И вообще я хочу снять с себя кольчугу, так что отвернись!
Ответа не последовало. Дракон уже крепко спал.

Когда ранним утром дракон открыл глаза, он увидел Ивен, мирно спящую, удобно устроившись среди его могучих крыльев и нежно положив руку на его чешуйчатую спину. Осторожно, чтобы не разбудить рыцаршу, дракон переложил ее на траву, а сам подошел к краю обрыва и посмотрел на море своими мудрыми желтыми глазами. На горизонте поднималось солнце. Дракон всегда просыпался за несколько минут до рассвета, чтобы наблюдать восход солнца. В рассвете была мощь. Дракон чувствовал, как с каждым новым лучом света в его тело вливается сила.

Дождавшись, когда солнце полностью поднимется над горизонтом, дракон развернулся, подошел к спящей Ивен и одним махом проглотил ее . Та даже не успела проснуться. Потом дракон расправил крылья, поднялся в воздух и, выпустив изо рта струю огня, неспеша полетел обратно, в свою пещеру.

Драконы, по сути своей, существа исключительно несуеверные. В частности, они совершенно не верят в предначертания судьбы, таинственные перстни, волшебные амулеты и прочую дребедень. Но они знают толк в хорошем завтраке.

Правильно говорят, что с возрастом события давнего прошлого все лучше и лучше вспоминать начинаешь. Вот, помню, в далеком 53-ем - мне тогда только-только шесть годков стукнуло - пришел однажды вечером мой отец, участковый миллиционер Кузьма Егорович Роботов, домой мрачный-премрачный. Хлопнул дверью, на меня даже внимания не обратил, и сразу к матери: "Пелагея, тащи сюда энциклопедию и карандаш химический!"

Мать удивилась, конечно, но вопросов лишних задавать не стала. Не принято у нас в семье было отцу перечить. Отец взял энциклопедию, карандаш, сел за стол и давай чего-то в книге вымарывать. Послюнявит карандаш и замажет что-то, послюнявит и опять замажет. И так минут пять, без единого слова. В конце концов матушка не выдержала, спросила: "Зачем ты, Кузьма, книжку портишь?" "Не твое бабье дело!" - отрезал отец, но энциклопедию закрыл. - "Неси-ка мне водки!"

Тут уж мать немного успокоилась, водку носить было для нее делом более привычным. И впрямь, отец два стакана залпом осушил, хлебом с луком закусил и вроде бы начал в норму приходить. Мать, это заметив, решила еще раз поинтересоваться: "Что случилось-то, а Кузьма?" Отец помолчал чуть-чуть, а потом ответил, быстро так и резко, будто из ружья выпалил: "Берия-то, Лаврентий Палыч - враг народа."

Мать, как это услышала, так даже вздохнула как-то облегченно - видно, ожидала чего-то худшего. "Ну это ясный перец, что враг!" - говорит. Тут отец как двинет кулаком по столу - так, что даже водка из стакана выплеснулась - как закричит: "Да что ты говоришь-то такое, Пелагея!" "Да я-то ничего," - всполошилась мать. - "Я-то молчу, это же ты сам сказал." "Ничего я сам не сказал!" - оборвал ее отец. - "Это в "Правде" так написано!" "Ну раз в "Правде" написано, то тогда, понятное дело - враг," - успокоилась мать. - "Тогда - ясный перец!"

* * *

Года через полтора после этого - я тогда, помнится, во второй класс ходил - дала нам учительница домашнее задание: выписать на листе бумаги имена руководителей партии и государства. Ну я к этому заданию со всей ответственностью подошел: порылся в старом сундуке, где бабка свои немудреные "сокровища" хранила и нашел несколько газет с фотографиями. В них я много имен нашел и переписал аккуратно. На следующий день сдал я свою работу учительнице - с гордостью, так как мой список самым длинным и самым красивым в классе был.

Через день утром раздает Серафима Пантелеевна назад наши домашние задания и вижу я, что мой лист весь кляксами измазан. Я от обиды аж разревелся - я-то знал, что не было на моей работе никаких клякс! Учительница мое горе увидела, подошла к моей парте и, нежно так по голове меня погладив, сказала тихо, почти шепотом: "Ты, Ванюшка, не расстраивайся, за работу твою я тебе пятерку поставила." "Как же так," - спросил я. - "Ведь в ней же кляксы!" "За кляксы ты не беспокойся," - ответила Серафима Пантелеевна. - "Их я сама поставила, когда проверяла. Кляксы - они тоже разные бывают: некоторые по неаккуратности, а некоторые - по политической необходимости."

Я тогда учительницу, конечно, не понял, но одно уяснил на всю жизнь: кляксы кляксам рознь. Если кляксу учитель ставит, то значит, так оно и надо.

Сижу я в кресле, с чашкой чая,
Гуляет ветер на дворе,
А телевизор мой вещает
О политической бобре.

(Бобре? Какой такой Бобре? Тем паче, нынче, в ноябре?)

Хватаю пульт, переключаю:
Футбол, финальная игра.
А комментатор отмечает:
"Идет упорная бобра!"

(И там Бобра, и здесь Бобра. И так с утра и до утра.)

Переключаю. Тут - безумный
Усатый тип из-за бугра.
Он книжку написать задумал,
Назвал ее - "Моя бобра".

(Моя Бобра, твоя Бобра, не доведет он до добра!)

Вот новоявленный мессия,
Достав наган из кобуры,
Пугает всех: "Сгорит Россия
В пожаре классовой бобры!"

(Кошмар! Пожар! Горят бобры! Скорее! Кто-нибудь! Воды!)

Сижу, смотрю, переключаю...
Мы - телевизора рабы.
Вдруг слышу, диктор объявляет
Конец предвыборной бобры.

(Конец Бобры! Ура! Ура! Вконец замучила Бобра!)

Бобра затихнет до поры,
Поскольку завтра Выбобры.