Прабабушке
моей
Посвящается
Тук-тук,
Тук-тук -
Колес литых
Колючий звук
Уперся под дых.
Уткнулась в колени -
Старуха ли, нет -
Не скажешь по тени
Количество лет.
Корявые пальцы,
В коростах рука,
Видать, что скиталица -
Сперта клюка,
Допилит сухарь
Единственный зуб,
И горькая гарь
Осядет у губ.
Голову Павла
К окну подняла,
«Ведь еду домой!»
-
Наконец, поняла.
Тетка с жирными
ляжками
Боком пройдет, толкнет:
- Что тут сидишь монашкою,
Зыркаешь на народ? -
Втиснет духмяно
пахнущий
Салом тугой баул:
- Место тебе на кладбище,
Нет, занимаешь стул.
Сдавит старухе хрупкие
Ребра мешок с мукой,
Белая пыль на юбки ей
Фыркнет ржаной пургой.
Пленкой затянет приторно
Черный сухой язык.
Копоть на стеклах. «Литерный»
Жалит за стыком стык.
Чадит керосинка
Под потолком;
На стенке картинка -
Мужик с молотком;
Кондуктор под чайник
Кладет кирпичи,
Калены отчаянно
В жаре печи;
Мешки и баулы,
Сумы, котомы;
Небритые скулы,
Как после чумы.
Худые, тупые -
Губа на отлёт -
Отекшие, злые -
Сивуха течет.
Зашита веревкой
Прореха штиблет,
Но - с вольной путевкой,
И куплен билет,
Не чаяла Павла
Удачи такой,
Притихла устало
Щека под рукой.
И даром ей пьяниц
Дурной аромат,
И тетки-толстухи
Презрительный взгляд.
Косит на окошко
В спокойствии глаз:
«Осталось
немножко,
Родные, до вас.
Вот будет вам радость,
А мне и того!
Что было-осталось -
Из сердца долой.
Не ждете, поди-ка,
Не вытоптан путь,
Да, я не трусиха,
Дойду как-нибудь.
Шумну за калиткой,
Аль стану к окну,
Букашкиной ниткой
Ко щелке прильну.
Алюха услышит,
Поди, заревет,
Уткнется подмышки,
В избу позовет.
Рассядусь на лавке,
Онучи долой.
Из этакой давки
Вернулась домой.
Печёной картошки
Спрошу поснедать
И лягу на печь отдыхать.»
Как люльку качает
Скрипучий вагон,
А Павла скучает,
Но гонит свой сон.
Боится уснуть и
Во сне закричать,
Путейцев до дрожи
В ногах испугать -
А ну, как да схватят
С испугу ломы...
Ей снятся кошмары
Минувшей зимы...
1.
Сидят на скамьях,
На плевках, на песке
Этапники с меткой
На правом виске.
За пазухой держат -
да все не сыты -
Круги караваев
Да сача шматы
Начальник скрывает,
Куда их ведут.
И делятся круги
На дальний маршрут.
Старухи,
Девчонки,
Деды,
Мужики,
Мальчишки,
Бабенки -
На всех
Кожухи,
Поддевки,
Фуфайки,
Тулупы,
Портки,
Рубахи ли,
Майки,
Чулки
И платки -
Все разом смешались
В единый клубок
Да так, чтоб никто
Отвязаться не
смог.
Серый цвет
Да черный цвет,
Ярких пятен
Нет, как нет,
Не гуляночка-парад,
И такой в чести наряд.
Морщится конвойный,
Людом недовольный.
Тихо.
Разве что чихнет
Кто-нибудь,
Аль кашлянет,
Шепоточком спросит:
- Тут воды не носят?
- Что ты, где тебе вода,
По нужде - и то беда.
Затерлись - не пустят,
Пол-то, вишь, как устят.
Плачет Павла втихаря:
«Богу, знать,
молилась зря.
Эвон, сколь нас, лишних,
Всех забыл Всевышний.
Чем Христа обидели
Детки да родители?
Церковь не отвергли,
Верой не померкли,
Вот кресты сорвали,
В тайники сховали,
Схоронил - не хвастай
Нечисти глазастой.
И до верующих власть
Наконец-то добралась.
Нас за веру в Бога
Уж накажут строго.
Только, как ни бейся,
Где же всем отречься.
Ох, кручина гложет,
Помоги нам, Боже,
Уповаю, правый,
Дай нам выжить, правым...»
Главный до пены
хрипит:
- Что развалился, бандит,
А ну, подымайся, зараза,
И вы все, зады сняли разом,
Строиться у вокзала!
Тетка, ты что сказала?
Ах, ты, - и в скулу бабе, -
Табель твой, сука, табель!..
Гомон,
Шмон,
Суета,
Маета -
Кто с крестом?
Да все без креста.
Одни со страху не
верят,
Спутали зад на перед,
Швали блатной в угоду
В руки не крест - колоду,
Чем тебе туз
Не Иисус!
Другие - хитры, от драки
Согласны: про Бога - враки.
Третьи ж глупы едва ли -
Сняли и закопали.
- Строиться, богомольцы,
Мы вам не святотройцы,
Мы не Исусик тощий -
Ха, это вы, как мощи.
Мы - это значит власть вся!
Поняли? -
Гул согласья.
Тонко ребенок
всхлипнул,
Тут же и поперхнулся.
Главный не оглянулся.
Вышел, ремнями скрипнул.
Ей повезло -
Не в Воркуту,
Не в стылую Инту, Ухту,
Гораздо ближе, ближе -
В Шексну.
Кусочек лижет
Не сахарный,
Не мятный,
Забусый,
В серых пятнах,
Но до того приятный,
Что катится слезинка
От счастья по морщинке:
И платье не сносилось,
Опорки не стоптались,
И, как не Божья милость,
Кусочки
завалялись.
«"А все житуху хаю,
Как небо поминаю.
Бесстыжая, молиться
Задумала лениться,
И так-то плачу редко,
А ну-ка... Спит соседка?»
И мелькает троеперст
Без опаски в полный крест.
У соседки глаз ученый,
Битый,
Злой,
Завистный,
Черный.
Все увидел,
Все узнал,
Все на память намотал.
Будет с чем явиться
Власти поклониться.
2.
Павла спит и видит
дом:
Не бывал такой содом -
Перевернуты кровати,
Сундуки, мешки, полати,
Подпол, сени, верх, поветь,
И чуланка, и подклеть -
Все нарушено, в грязи,
За год так не увозить,
Справились за вечер. .
Зря.
Разжиться нечем.
В подполе
картошка,
На приступке кошка,
Куриц вот - аж три их -
Под пестерь закрыли,
Да сена клок,
Кооровий бок,
Да ларь муки,
Да катаники,
Да у Альки-хромоножки
Старый «Зингер» на окошке.
«Что придумала -
шитье.
Денег что ли на житье
Не хватает бедной?»
Да ведерник
медный,
Брошен на залавок
Новый полушалок -
Розы алые, как щечки,
Малахитовы листочки,
Голубые цветики,
Ленточки в букетике -
Аленька ночами шила,
Накопила вот -
купила.
Пахнет, ароматный,
Знамо, безвозвратный.
Катька воет возле печки,
Под ногами плющат свечки,
В Красный угол бьют багром,
Лики рубят топором,
Страшно выражаются,
Девоньки пугаются.
Мишка Рыжий всех бравей,
Капли пота у бровей,
Властью командирской,
Плеткой бригадирской
Ставит в эту опись
И печать, и подпись.
И рукою, как лопатой,
Все, что зенкой конопатой
Для набора наискал,
Сгреб в охапку.
Поплевал на кусок газетки,
Выдул запах едкий,
Отпихнул скамейку
И... подмышку швейку.
На одной ноге вослед
Алька бросилась:
- Ну, нет! Не отдам машину,
Без нее я сгину.
Ты почто же забижаешъ,
Или ты, злодей не знаешь,
Что доходов боле нет? -
Тот лишь лыбится в ответ, -
Ой, да что я!
Ой, да как!.. -
Но нарвалась на кулак
И обмякла,
Где тут...
Празднуют победу
Над врагом народа -
Пьют у огорода,
Делят самогонку,
Щупают буренку,
Штапель да платочки
Прячут женам-дочкам.
В избе срам,
В углу хлам,
В печи вой
Под трубой.
Домовой, не ной!
- Ой, ой,
Что будет с тобой,
Сестра Алевтина?
- Что и с тобой,
Сестра Катерина.
Мы-то у дома,
Очнемся не ходко,
Маменьку жалко,
Ее ж - за решётку.
- Да уж, нажили славу
Через матку Павлу,
Токо что не покойницы.
И что, было, дома не молится,
Иконы не сняты - счастье,
Нет, надо по церквам шастать.
Приписали ей
сходку,
Схватили за глотку:
- На вот теперь -
Ешь, пей,
Кишки набивай, не жалей,
Все подчистую вымели,
Только что пол не вымыли.
И самой там выжить - беда.
Вроде, вошла в года.
А ума - в горсти
Легко унести.
А калеку бедную
На полу трясет.
Кто теперь ей медную
Деньгу принесет
За рубахи-фартучки?
Пела, весела,
Как в оборках-складочках
Прыгала игла.
Лучше рукодельницы
Не было в селе,
И ходили девицы
К Алиной игле.
Помнит Павла явию
Этот страшный сон
Ей во чье во славие
Нынче снится он?
3.
Лед на площади,
Снег на крыше.
Павла дочери
Слезно пишет:
«Катя, Катенька,
Я в жару,
Не увижу, как
Враз помру.
Брюхо голодно,
В койке холодно,
Люди разные,
Злые, грязные.
Лес на дранки мы
Возим санками,
Плечи - до крови,
С пота мокрые,
Стонет спинушка,
Жмет дубинушка.
Вши кусачие
Мучать начали,
Всех не выгрести -
Как тут вынести?
Больше месяца
Главный бесится,
Нам на праздники -
По подглазнику.
»Чем не лики вам!» -
Все выкрикивал.
Мне же старшая, ,
Баба страшная,
Силой, как медведь,
Приказала петь.
«Для поднятая сил,
Ты, мол, голоси.»
Все в трудах, а я
Встала, потная,
Хрипела, орала,
Теперь захворала.
Нашу травку бы,
Мяту-зверобой,
У печной трубы
Заварить настой,
Промочить бы зев,
Отогреть бы грудь,
Отогрев,
Уснуть.
Катя, Катенька,
Как там вы?..»
Шапка катится
С головы,
Плетка бурая
В темя бьет,
Тетка хмурая,
Хватка - в лет.
- Блохина, ко мне,
Что ты пишешь там?
Если все - вполне,
Не боись, отдам.
А еще кажи,
Как ты крест кладешь
По ночам.
Дрожишь! Отрицаешь. Врешь.
Ну, клади на лоб,
На колени стань,
И до неба чтоб
Поднималась длань.
Да молитву спой,
Проскули святцы,
«Аллилую» вой,
Чтоб твои Отцы
Заступилися,
Откупилися,
Дали б жизни тебе легкой.
Ишь, писака. -
И плеткой по
темени, плеткой.
Сырая подстилка,
Блошиный матрас,
Мигает коптилка,
Как дьявольский глаз.
Соломы опилки
По ранам, как соль,
До пят от затылка
Горячая боль.
По венам в натяге
Гудят провода,
В желудочной фляге
Иссякла вода.
Синюшные губы
Разжались с трудом,
И сыплются зубы
Над смрадным ведром.
Раздвоены тени
В глазах пополам,
На битых коленях
Ползком по углам,
Привстала, о стены
Рукой оперлась -
Хлестнула из вены
Багровая мазь.
Зажала подолом,
Но все же кровит,
Забрызган над полом
Багрянцем гранит.
От дикого вида
Не хочется жить,
И гложет обида.
Пить... пить... пить...
Упала
И скошенным маком лежит.
Горбата,
Лыса
Крадется
Крыса,
Поводит
Усом
По плитам
Бусым.
Что ей
Водица –
Есть чем
Живиться -
Не с трупа
Мясо,
Не круг
Колбасок.
Ножами лап
За Павлу цап...
Фонтаном брызнул
Горячий град.
- Не надо жизни,
Согласна в а-а-ад!
4.
- Милая Катенька,
Снится-то что -
Чудища в катанках,
Лица со стог,
Пасти разверзнуты,
Зенки горят,
Злые, нетрезвые,
Целый отряд -
Маменьку бедную
Гонят и, бедную,
Плеткой секут,
Рыжий и тут.
Падает родная
Снова встает,
Плетка холодная
Кожу дерет.
Выжгла глазами
Душу до дна.
Видите сами,
Мол, как там она.
Катенька, милая,
Сердце болит,
Матушка стылая
В яме лежит,
Страшно подумать -
Битье-колотье.
Съезди, сестрица,
Проведай ее,
Все живем под Богом...
Небо серым стогом
Село на деревню.
Смяло и деревья,
И плетни, и бани,
И коней, и сани,
И колодец низкий,
И пригорок склизкий.
Ахнула соседка;
- Ты не к матке ль, детка? -
Ветер завывает,
Тепло вывевает,
Сучит, будто пряжу,
Катькину поклажу.
Обметает спину.
«Ничего, не сгину.
К Вохтоге добраться,
Там уж, может статься,
С завтрего по рани
Поезд али сани.»
Белое
отступление
"ВОКЗАЛЬНОЕ"
Заря плеснула
через край
Над Вохтогой струю рассвета.
Вокзал, похожий на сарай,
Народом скученным прогретый,
Смердит рассолом и гнилой,
Последней за зиму картошкой,
Протухшей рыбьей чешуей,
В углу пристроившейся кошкой.
По лицам бледным бродит сон,
А уши ловят гул далекий,
Все чаще
нетерпенья стон,
Все ближе
отправленья сроки.
И то и дело
паренек
С досадой
хлопает дверями.
Но вот забрезжил
огонек
Полузаметный
под парами.
- Иде-ё-ёт! -
Мальчишка
подорвал
Вокзал своим
счастливым криком.
Рванулся
человечий вал
В проход
испуганно и дико.
И каждый
силится успеть
Добраться
первым до перрона,
Атаковать и
одолеть
Вагона узенькую
клеть,
Чтоб не корить
и не жалеть
Себя до Вологды
- "Вор-рона!"
«Дым, дым, дым -
Задохнусь.
Тело в жим –
Да и пусть.
Альке б тут .
Смерть и все.
В спину прут –
Свертишься
Но в ногах
Правды нет,
Место - ах,
Двинься, дед.
Не беда, что чадно.
Еду, вот и ладно».
Чихнул паровоз,
Пихнул от колес
Стальные пути -
А ну, отойди!
5.
Очнулась Павла -
потолок
Белёный, как в больнице,
Волос пушится чистый клок,
Не слеплены ресницы,
Костяшки пальцев не в крови,
И сами пальцы в куче,
Саднит коросту на брови
Под беленьким, пахучим.
- Где я? Неужто лазарет? –
Бинты, простынки, вата, -
Да нет, наверно, это бред
В зловоньи каземата.
Глаза прикрыла,
По ноздрям
Стерильный запах хлорки
Скользит,
По запертым
дверям,
По чистенькой каморке.
Как зыбка, узкая кровать
Качает. Телу сухо.
С того ли хочется так спать,
Безмерно спать
И не вставать.
Воспоминания опять
Витают белым духом.
Белое
отступление
"ДЕВИЧЬЕ"
Юная Павла с
пушистой косой
В ночь на Ивана
гуляла босой,
Чтоб окатиться
росой.
Скинув рубаху,
каталась в траве,
Эхом, смеясь,
отзывалась сове, ь
Лилий венок - в
голове.
В небо смотрела
и звездную мать
Мужа просила
веселого дать —
Замужем не
горевать.
Слушала девичьи
просьбы Луна:
- Эх, красота
тебе, Павла, дана,
Счастья же доля
бедна,
Будет жених и
Любим, и пригож,
Только полжизни
в любви проживешь,
Горя в остатке
хлебнешь.
Больше сказать
ничего не могу.
Полна
барахтаться в мокром лугу.
Ждёт тебя Вася.
Не лгу...
Жизнь помчалась
колесом:
Колыбельная на сон,
Как в саду цветочки,
Подрастали дочки;
Не сердитая свекровь;
Безостудная любовь;
Павла мужу - маков цвет,
Лучше Павлы бабы нет
Все бы ладно.
Мишка Рыжий .
Папаручи тянет ближе, I
И глаза его хмельные,
Конопатые, шальные
Шарят Павлу тут и там,
По груди и по бокам,
С мокрых губ слюна течет,
От досады грудь печет.
Вечно хмурый,
Вечно пьяный,
До чужих молодок рьяный
Павлу в девках углядел
Да посватать не успел,
Затаил обиду, леший,
Час пришел, себя утешил.
-
Баю-баю-баенькси,
Пригожусь для Аленьки,
Мяконьки да славненьки
Ей скатаю валенки,
Будет доченька форсить,
Новы валенки носить. –
Шил Василий,
подшивал,
Деткам песню напевал.
Вдруг в калитку громкий стук,
Шило выпало из рук.
Мать проснулась на голбце, .
Круги бледные в лице:
- Вася, дай
внучаток мне,
С чем-то гости на уме.
В дверь колотят, крюк ломают,
В мат хозяина ругают.
Погодите же, иду,
-
И впустил домой беду.
Рыжий входит, как герой,
Рот ощерился дырой:
- Ты почто, гнилая вошь,
К нам в колхозу не идешь,
Али ждешь какой другой
Власти всей своей гурьбой?
Ты упрямиться мне брось,
Чай, с людьми живешь, не врозь.
На, пиши: «Хочу вступить...
Чтобы, значит, лучше жить...
И корову, и коня,
Мол, возьмите у меня...»
- Михаил, да как
же так.
Я семье своей не
враг.
Ну, в колхоз... Коня зачем
И корову?
- Нет уж, всем
Власть велела
Сдать в колхоз
И скотину, и навоз.
- Я скотине не
хорёк,
Костью лягу поперек.
- Ляжешь, я и
подсоблю,
Я настырных не люблю.
Ну-ка, парни,
поучите.
Нишкни, бабы, не кричите!
Два бугая тут как
тут
Живо отдали под суд.
Павла бросилась,
Хотела
Заступиться,
Полетела
В угол.
Всхлипнула
С печи
Бабка:
- Матушка, молчи!
-
Испугались детки, плачут,
Под подол головки прячут.
И Василий был не трус,
Да обмяк, по ребрам хруст.
Крепко научили.
- Вот вам.
Получили?
Чтобы завтра же с утра
Конь с коровой - со двора!
И ушли. Старуха
Застонала глухо,
Только слезла с голбца.
- Мама, разобьется
девка, -
Не успели,
Альку проглядели,
Со всего размаха
Прямо об пол - ах-ха -
И зашлась от боли:
Подломилась голень,
Хрустнула костяшка,
А в паху - растяжка;
Не дает и тронуть,
Всей семьею стонут.
Павла за медичкой,
Та влетела птичкой:
- Девочку - в
больницу,
Здесь не излечиться.
Мужика поставлю,
До весны поправлю.
Может и сталось бы
так, а на деле
Раны с гражданской открылись на теле,
Вася промучился зиму, к весне
Тихо и счастливо умер во сне.
Алю бы тут же в больницу свезли,
Только вот утром коня увели,
Рыжий не дал им упряжки другой,
Так и осталась девчонка хромой.
* * *
Чистое поле.
Доубрана рожь.
Пущен на волю табун лошадей,
Скачут, по скирдам соломенным дрожь,
Но ни поселков кругом, ни людей.
В белой рубахе, боса - по стерне.
Холодно? Больно?
Не колко. Тепло.
Косы ручьем по
вспотевшей спине,
Солнце, как в мае высоко взошло.
Холм. За холмом золотится лесок,
Стаей у леса журчат журавли,
Монзы внизу голубой поясок,
Белая церковь сияет вдали.
Входит в исподнем, несмелая, в храм,
Прянет назад от оконных лучей,
Грудь неприкрытая, вольная - срам -
Ищет укрытье от ярких свечей.
Чу, кто-то ходит, в углах шебаршит,
Пыль да тенета сметая с икон,
Ладно не скроен, да крепенько сшит,
Зал прибирает отец Агафон.
Горбиком плечи, с седой бородой,
Павлу увидел, руками всплеснул:
- Что это,
матушка, право, с тобой,
В этаком виде, - и грозно взглянул.
Только хотела поведать она,
Что очутилась незнамо и как
В церкви, как рухнула разом стена,
В черном проеме колышется флаг,
Вьется, трепещет. И люди за ним.
(Люди ли?) В камни святые - бревном.
- Что это, батюшка?
- Стан сатанин!
Вот и до нас
Докатился Содом.
Пал на колени
Отец Агафон,
Кается,
Молится,
Плачет ли он?
- Матерь небесная,
Не допусти,
Силу чудесную
Дай обрести,
Выстоять,
Выдержать,
Не растерять
Воинов мирных,
Священную рать.
Крошится-рушится,
Мне не помочь:
Сын ли ослушался,
Вольница ль дочь.
Баба ли бесится,
Муж ли буян,
Ходит, не крестится,
Грязен и пьян,
Детки ли злыдни
Бранят стариков -
Стыдно мне, стыдно,
Что я бестолков…
Кресты захлестнуты
петлей.
Кресты задушены,
Небесный переполнен слой
Земными душами.
Колокола слагают стон
На смерть обителей,
И у расстрелянных икон
Полно хулителей.
Павла бросается к
ликам святым
Вынести,
Спрятать,
Укрыть,
Сохранить!
В Щели сочится удушливый дым -
Бросить - не жить,
И остаться - не жить.
Плавятся прутья
железных окон -
Выстрелы,
крики,
Сумятица -
Ад!
Пулей ужаленный пал Агафон -
Стиснули
Руки
Навечно
Оклад.
В страхе бежит она
прочь от огня -
Умерший
Муж
На пути -
Поперек.
- Васенька, свет,
заступись за меня,
Где он,
Ведущий
На волю
Порог?
- Воля? Глупа ты,
однако, жена.
Ищешь
Спасения?
Следуй
За мной,
Там, в поднебесья, свободы страна,
Брось
Свое тело,
Останься
Душой. -
Цепкие пальцы в запястье впились.
«Правда ли
Вечность,
А может,
Обман?»
И, усомнившись, решилась на жизнь,
Напрочь
Отвергнув
Виденья
Дурман.
Гул в куполах. Треск горящих стропил.
Что ж ты,
Душа,
Умоляй,
Улещай.
Дух пред вдовицей огонь укротил:
- Скоро
Увидимся,
Павла,
Прощай.... –
Выползла бледная,
пала без сил,
Чуяла только, что кто-то гасил
Вспыхнувший волос.
Да схлынувший гам:
- Глите-ко, с
небом
Сливается храм,
Чисто дороженька
Белая в рай.
- Вот тебе, Боженька,
Путь - полезай.
Рыжий над Павлой:
- Я знал, что ты
здесь. –
Губы скривила
гордыня и спесь,
Бешеной пеной стекла по щеке,
Ядом осталась на злом языке.
- Что тебе, подлый, еще от меня?
Нет без догляду ни ночи, ни дня,
Ждешь не дождешься от нищих
вдовиц,
Скоро ль падут, покоренные, ниц.
- Было бы дело, и ты б зажила...
- Если бы тело за
рубль продала.
Прочь, не торгуют у нас на Руси
Ангелы с чертом!
У бесов проси.
Если б и грех, не с тобою, козлом…
Плюнула Рыжему на щеку зло.
Будто укушенный, прянул мужик:
- Ну, погоди, укоротим язык,
Ходим, поди-ка, не разной тропой! -
Хлопнул кнутом
И смешался с толпой.
6.
Павла проснулась. Одна,
Но уже
Нет ни тепла,
Ни покоя в душе.
Тело налито железной рудой,
Светится темечко прядкой седой.
Открыла глаза,
Застыла слеза,
Сон на уме, -
«А я же в тюрьме,
Видно, больна,
Всё не вольна.
Васенька, Вася,
Зря не спаслася,
Милушко звал,
Ведомо, знал.
Что бы остаться, в пожаре сгореть,
Стыд и позор не пришлось бы терпеть».
Солнечный зайчик
метнулся. Рассвет
Боем в набат разбудил лазарет.
Мат конвоиров, оружия звон,
Шарканье валенок мимо окон,
Строем идут - не предатель, так вор, -
Молча, в строю запрещен разговор, -
Каждый - народу
советскому враг.
Бряцают цепи ленивых собак,
Что меж солдат равнодушно снуют.
Сытые. Лают, как долг отдают.
- Эй, недовольный,
Утрись, улыбнись.
Это ль тебе
Да не райская жизнь?
Что монастырь, что тюрьма -
Тот же пост,
Так же - подохнешь –
Снесут на погост.
Камеры - кельи,
Стена - не пробить,
Что вы хотели,
Смогли получить.
Падай, скотина -
Бешеный, фас! -
Дернулась псина,
С цепи сорвалась,
Лязгнули около горла клыки.
- Что уклоняешься,
Сопротивляешься,
Даже ругаешься?
Палец с руки,
Напрочь откушенный,
В грязь отлетел,
Пес обезумевший
Вырыл...
И съел.
Клюквой рассыпанной по снегу кровь.
- Вот тебе, выродок, Божья любовь!
Жмут потолки и стены,
Кожу вздувают вены,
Губы засохли глиной,
Плечи сдавило льдиной,
В горле нарыв клокочет,
Павла в бреду бормочет:
- Не виновата я... черный платок...
Смертушка... Васенька... пряжи моток.
Саван сотку... петухи... рассвело...
Свекрушко... матушка... выдь за село...
Свечи... венец... не забыла... люблю...
Рыжий, я с девок тебя не терплю.
Что же ты делаешь... дочек... не смей...
Злыдень... поплатишься... Господом...
змей.
От санитаров
толку,
Вденут на шприц иголку,
Выкрошат в рот таблетку,
И - в бюллетень отметку.
Там до рассвета - водка,
Сдохни, не жалко, тетка.
Только одна, жалея,
Байку под бок - теплее,
В кружку отвар сцедила,
Губы бинтом смочила,
К воплям привыкнув бранным,
Смазала йодом раны,
За ночь не раз входила,
(Павлу горячка била),
Время нашла для шутки.
Павла на третьи сутки
Встала:
Слаба, костлява,
Пальцы ступней корявы,
Шибко ж она недужит,
Голову вон как кружит.
- Что, Блохина, оклемалась?
- Вроде, полегче
малость.
Где тут санузел,
Мне бы умыться.
Будто с контузий
В гнет поясница.
Шаркают боты
По коридору,
Липки, как соты,
Потные поры.
В темном углу
Под косыночкой белой
Щурится око
Соседки дебелой.
Хитро к больничным
Котлам прикормилась,
Бегает лично
С докладом за милость.
- Там Блохина...
Не желает лечиться.
- Что ж, нам
она
И в лесу пригодится.
7.
Катя стоит у
железных ворот,
Видит охрана, да к ней не идет,
Здесь не гражданка, порядки
строги,
Вот, наконец-то,
за будкой шаги.
- Я на свидание.
- С кем?
- С Блохиной.
- Есть тут такая.
К ней можно.
За мной. –
Засуетилась, заторопилась.
- Вот уж
спасибо... -
Но дверца закрылась.
К ней контролер:
- Запишу, обыщу,
Только тогда к Блохиной допущу.
Как фамилья?
- Блохина.
Катерин Васильна.
К вам дорога не ладна,
Утомляет сильно.
Я и ехала,
Пешком сколь еще шагала...
- Что в корзине?
- Не с верхом...
Вот кусочек сала,
Вот мешочек сухарей, -
Хлеб и здесь заглавный, -
Вот бидончик кубарей,
Просоленных славно,
Вот трава...
- Трава зачем?
- Как да приболеет.
- Девка, тут своих
врачей -
Тьма, не околеет.
Жди. Да, вот что,
Сало дай.
- На, бери,
касатик.
Мне бы сразу, передай,
Матку повидати.
В щеколде черкнул засов.
Катерина села.
Со вчерашних трех часов
Ничего не съела.
До сих пор болят бока
С давки у вагона.
Далеко шумит тайга.
Где укрыта зона.
Замело таежный тракт,
А шагать немало,
Хорошо, калошам в такт,
Шла и подпевала.
Катя ждет,
Час идет,
Два идет,
Катя ждет.
Взгляд прилип
К двери.
Скрип.
Входит тот -
Мать ведет:
-Вот.
Полчаса - за
глаза.
Катя медленно привстала...
- Дочка, али не узнала?
- Мама?
...воздух
звонкий-звонкий,
Голосочек тонкий-тонкий
Чей-то в воздухе поет..
Дочка мать не
узнает:
Сорок лет, а бабкой бабка,
Тенето волос под шапкой,
Мелко сморщилось лицо,
Как печеное яйцо,
А худа-то уж, худа,
Ровно дранка – никуда.
На фуфайке там и
тут
Цифры - пять их - в ряд идут.
Задрожали губы:
- Сгубят тебя,
сгубят,
Изживут со свету
Мишкины наветы,
Мамонька ты, мама... -
И зашлася прямо,
В крик запричитала.
Рассердилась Павла:
- Что заголосила,
Будет еще сила,
Полно тебе, Катя,
Раньше отпевати.
Как вы там с Алюхой
Справились с разрухой? -
Девка вытерла лицо.
- Мы, маманя,
молодцом.
Я - все за скотиной
Гнуся хворостиной,
Денег - ни копейки,
Трудодни - не
деньги,
В лавке что попросим,
Нам дают под осень.
Чередом да ладом.
Много ли нам надо.
Стан собрали, нитки,
Тряпки - что и выткем.
Жару - в три полена,
В три копешки - сена,
Да мешок каргошки,
Да ведро морошки.
Молока теперя
Нету. Все у Зверя,
Зорьку он, бесстыжий,
Ко снохе поближе.
Нам - овца да куры,
Да и те понуры
А сноха, бывало,
В Алькин полушалок
Вырядится в праздник,
Под окошком дразнит.
Алька углядела,
Так и заревела.
А разбойник Мишка -
Все ему излишка -
Главный при разоре
На селе в конторе.
Коль не охолонет,
Весь колхоз застонет.
По Лавровой Нюньке
Распускает слюнки,
А и впрямь, корова
У нее здорова,
Сено ли, солома -
Все копна у дома.
В будний день лепешки,
Завеси в окошке -
И поют-гуляют.
Кто? А Мишка, бают.
Знать житье - не стужа,
Тоже ведь без мужа...
Павла слушает и
млеет,
Врать деревня не умеет,
Если есть за кем грешок,
В правду выльется слушок.
Нюрку жалко - как-то ей
Поднимать троих детей.
Знать, польстилась, поддалась.
И слюняв, а все же - власть.
В стороне
конвойный дышит,
Салом чавкает, жует.
Павла слышит и не слышит,
Все внутри поет... поет...
«Утром встала,
постучала
В вёдра-умывальники.
Не гляди, что плох миленок,
Выбился в начальники.
Баба по воду
ходила,
В прорубь штуку уронила,
Мишка Рыжий подобрал,
Штукой девок напугал.