Ф
Е Л И К С
Ч Е Ч И К
Н О Ч Н О
Е З Р Е
Н И Е
Книга
стихотворений
1
Гале,
моей жене
* * *
Мы не
Георгия
Иванова
ученики,
а Ходася.
Из
полупьяного,
туманного,
ночного
Петербурга -
вся
литература
вышла? Вечные
вопросы
разрешались
не
без
помощи -
больного,
желчного
поэта
в цейсовском
пенсне.
2000
Сельскохозяйственный
романс
Когда
проклюнется
трава
совсем
чуть-чуть,
едва-едва,
как
волосы у
новобранца -
кузнечики
и муравьи,
оставьте
игрища свои,
поосторожней
будьте,
братцы.
Не
вытопчите
мураву
дикорастущую
во рву
или
на пастбищах
колхозных.
Вам
развлеченье,
а она
пришла
из тьмы путём
зерна,
дорогой
горестной и
слёзной.
Из
той
неведомой
страны,
где
перед
смертью все
равны
и
нету правых и
неправых.
Но в
сентябре
из-за реки
толпой
нагрянут
мужики;
и
зачарованные
травы
пойдут
без жалости
под нож.
И
я умру, и ты
умрёшь.
Какие
могут быть
вопросы?
Кузнечики
и мураши,
повеселимся
от души
на
светлой
тризне
сенокоса.
2001
* * *
Полуобнажённую
девицу
в
шлемофоне -
подпись ДМБ-
82 -
сержант
Куницын
на
предплечье
наколол себе.
Имя
дал
красавице -
Маруся,
по
ночам
рассказывал
про дом;
чтобы
год спустя на
«Беларуси»
без
конца пахать нечернозём,
пить,
вздыхая о
крестьянской
доле,
крыть
колхоз
«Заветы
Ильича».
По
уши в грязи и
солидоле
девушка
рыдает у
плеча.
2002
* * *
У
колорадского
жука
в
коробке
из-под
спичек,
жизнь
беспросветна
и горька,
как у
зека’ на киче.
Волшебный
аромат ботвы,
сменив
на запах
серы,
он
стал
игрушкою,
увы,
в
руках у
пионера.
И
одиноко и
темно,
как
пред вратами
ада.
И
очень жаль,
что нет давно
вестей
из Колорадо.
2001
* * *
Как
бы очнувшись
ото сна,
раскачивается
сосна,
не
корабельная -
кривая,
бесперспективная,
и ей
не
светит
акварель
морей -
зеленовато-голубая.
Обыкновенный
ширпотреб,
полным-полно
добра такого.
Серебряные
струны ЛЭП
оплакивают
лес сосновый.
Пронзительное
Dо, Re, Mi,
Fa, Sol, La, Si
звучит в
миноре.
Но
каравелла,
чёрт возьми,
летит
по небу, как
по морю.
Она
нисколько не
больна -
изысканная
кривизна,
напротив,
по сердцу
борею,
вот-вот
порвётся
парус, и
отчаянные
муравьи
танцуют
«Яблочко» на
рее.
2001
Детство
Язык
воспоминаний
сух -
трепаться
влом:
там
краской
меченый
петух
глядит
орлом,
там
клёв
подлёдный на
реке
на
мотыля,
и все -
дурак на
дураке -
учителя,
и
первых
поцелуев мёд
и он
же - яд:
«Скажи
ему - пускай
не ждёт,
приду
навряд».
Из
самопалов,
как в кине
поднять
стрельбу.
И
ночь с отцом
наедине,
с
отцом в
гробу.
«Всё
отболело,
утряслось,
забудь,
как сон!»
Я в
этой жизни
только гость
из
тех времён.
***
Смертельный
номер: - Вуаля!
Маэстро,
музыку! - Отныне
нам
не защитница
земля
на
удаляющейся
льдине,
где
мы стоим -
спина к
спине, -
и
близость
ледяной
купели
погибельна,
когда бы не
два
пузыря
«Ркацители»
без
закуси - для
куража...
Уже
почти не
различима,
на
берегу стоит,
дрожа,
безумства
нашего
причина -
ОНА!..
Весенний лёд
трещит.
Причалим
к берегу и -
вмажем!
И
Отто Юльевич
Шмидт
рукой
с соседней
льдины машет.
2000
* * *
Что-нибудь
о весёлом?
Может
быть, о любви?
Вот и
закончена
школа
средняя
- сэляви.
Неповторимый
десятый.
Не
рассуждая -
пей.
Осенью
аты-баты.
Нет
ничего
веселей!
И на
посту дубея,
вспомнится
вдруг до
слёз,
как
пламенел на
шее
чуть
синеватый
засос.
2002
* * *
В
тмутаракани,
в калужской
глуши,
где
молоку не
даёт
радиация
скиснуть...
«пожалуйста,
свет потуши
и
отвернись, я
сниму
комбинацию», -
ты
говорила. Я
чувствую -
влип,
втюрился,
как
малолетка
простуженный,
вилкой
поддев
зазевавшийся
гриб,
выпью
водяры для
храбрости.
Суженый?
Ряженый!
Будет точнее.
Ночной
поезд
уносит в
столицу
бездонную.
И,
насмехаясь,
глумясь надо
мной,
смотрит
двойник из
проёма
оконного.
2000
* * *
Она
беременна на
пятом,
коварном
месяце, сама
в том,
что
случилось,
виновата,
влюбившаяся
без ума.
Плевать,
что люди
смотрят косо
на
округлившийся
живот,
и
рвота -
признак
токсикоза -
её
страданья
выдаёт.
Но по
ночам, когда
не слышно
пустопорожних
голосов,
вдвоём
с ребёнком -
третий
лишний -
они
беседуют без
слов:
о
бесполезности
искусства,
о неуютности
Земли,
о
Рерихе и
Заратустре,
о
Баратынском
и Дали.
Он
всё на свете
понимает,
не
осуждает, не
клянёт
и в
знак
согласия
кивает
и
быстрой
ножкой ножку
бьёт.
2000
1979
год
...и
пэтэушники
кондовые -
жлобы
и лохи,
на
Первомай
идут с
гондонами,
поддавши
трохи.
Дорогой
светлой и
занюханной
с
парада,
молча,
туда,
где,
перепутав с
"духами",
свои
замочат.
2001
* * *
Танцуют
тени на стене
иносказательней
Эзопа,
по
гроб обязаны
оне
волшебной
лампе
фильмоскопа.
Пока
есть пауза.
Пока
очередную
ставят
плёнку,
тень
спрыгивает с
потолка
и
устремляется
к ребёнку.
Котёнком
ластится к
нему
и
засыпает на
коленях.
Непостижимое
уму
феноменальное
явленье.
.........................................
.........................................
.........................................
.........................................
Психушка.
Человек не
спит.
Опять
замучили
кошмары.
Пьют,
не закусывая,
спирт
и
матерятся
санитары.