Владимир Нестеренко

Огненное погребение
(Черновик)

Осень, Крым, раннее утро, небо слегка сереет, едва отделяясь на горизонте от свинцово-серого моря.

Рыбацкая лодка в открытом море, в ней трое рыбаков, они выбирают сети.

 

Тимоха: - Зацепилась, Колян, присвети.

Андрей зажигает крохотный фонарик, прикрывая его рукой, вдвоём с Тимохой распутывают сеть.

Серый – Не сильно там, мужики, погранцы заметят.

Андрей – Да ладно, всё тебе погранцы ..

Серый – Это у тебя ни разу лодку не отбирали, так ты и …

Тимоха – А ну тихо, мужики. Тихо! Слышите?

Серый – Чего?

Тимоха – Шторм идёт. Слышишь, гудит?

Серый – Точно, гудит! Гудит море! И забрались далеко, не дай Бог!

Тимоха – Мужики, давай быстро. На берегу разберёмся.

 

Андрей, Тимоха и Серый быстро выбирают сеть с рыбой, Тимоха прыгает на корму лодки, заводит мотор, тот не заводится.

 

Тимоха  (рвёт на себя трос зажигания) – Да давай, сука, давай!

 

 

Этот же день, раннее утро, темно, Подмосковье.

Камера снимает через окуляр прибора ночного видения, из лесу, через кусты.

 

Дождь, в кювете лежит джип, стёкол нет, видно, что он несколько раз перевернулся, крыша помята.

На трассе стоит милицейская машина, два милиционера ходят возле джипа, светят фонариками.

 

Первый – Накупили машин, ездить не купили.

Второй – Трасса ровная, на таком самолёте…

Первый – Заснул, наверное. Или пьяный.

Второй – Пошли в машину, будем вызывать.

Первый – А с этим чего?

 

Показывает ноутбук, ещё какие – то вещи, которые он достал из джипа.

 

Второй – В деревне спрячем. Чёрт его знает, кто он такой (смотрит в документы, присвечивая себе фонариком) Савелюшкин Артур Альбертович. Начальство приедет, вопросы будут. Мобилку оставь.

 

Картинка сменяется на обычную

 

Милиционеры садятся в машину, Первый за рулём, заводит машину и едет, Второй говорит в рацию

 

Второй – Бамут, Бамут, я Тамбов три. У нас «Воздух», «Воздух», прием.

Рация – Тамбов три, Тамбов три, подтвердите «Воздух»

Второй – «Воздух», один в машине, Савелюшкин Артур Альбертович, госномер х223 ух, 177 регион, джип (марка автомобиля)

Рация – Тамбов три, вы на месте?

Второй – На месте. Осмотрели всё, он с трассы вылетел, дорога чистая.

Рация –Бамут «Воздух»принял, ожидайте.

Второй – Тамбов три, жду на месте.

Второй (Первому) – Здесь сверни, и газу,  у нас минут двадцать.

 

Машина сворачивает с трассы на боковую дорогу.

 

Этот же день, раннее утро, город Владимир, старый частный дом с маленькими подслеповатыми окнами

 

Широкая металлическая кровать, на ней спит женщина средних лет, Цыганка. Внезапно она рывком садится в кровати, смотрит перед собой широко раскрытыми глазами, лицо её страшно, волосы всклокочены. Она шумно дышит, через несколько секунд негромко зовёт.

 

Цыганка – Любка! Спишь?

 

Из соседней комнаты, отделённой от спальни Цыганки плетённой из верёвки занавеской, раздаётся молодой женский голос.

 

Люба – Нет, мам, не сплю.

Цыганка – Почему?

Люба – Приснилось плохое.

Цыганка – Приснилось. Нож снился?

Люба – Не помню.

Цыганка – Дура проклятая! Вспоминай!

Люба – Мам, ну чего ты?

Цыганка – Ушёл кто-то сейчас. Под ножом ушёл.

Люба – Вспомнила. Снился нож, кривой, не русский. Били меня, не попали.

Цыганка – Значит, отец твой ушёл, больше некому. Вставай, спать теперь нельзя, теперь попадут, если заснёшь.

 

Крым, день, море штормит

К берегу подходит рыбацкая лодка, Андрей и Серый на вёслах, Тимоха вычёрпывает пластиковым ведром  воду из лодки, двигатель не работает.

Подойдя к берегу, рыбаки прыгают в воду, их накрывает волной, они тащат лодку на берег.

С берега в воду прыгает собака, овчарка, плывёт к рыбакам, хватает зубами Андрея за руку и пытается вытащить на берег, «спасает».

Мужики, дотащив лодку до береговой линии, хватают её за борта и вытаскивают на берег волоком, тащат дальше от линии прибоя, в лодке плещется вода, в которой плавают сети, бьётся рыба.

 

Небольшой частный дом на окраине посёлка, Крым, огород, всё запущено, в огороде растёт бурьян.

За столом сидят рыбаки, пьют водку, самая простая закуска, огурцы, помидоры, хлеб, лук.

Возле стола лежит овчарка.

 

Тимоха – Ну, мужики, давай за удачу!

Серый – Лучше за нас с Коляном, если б мы не выгребли... Движок-то у тебя мёртвый, Тимоха.

Андрей –Потом за нас. Давай за удачу! За фарт.

Мужики выпивают.

 

Подмосковье, день

 На месте аварии стоит несколько милицейских машин, джип грузят на платформу эвакуатора, труп, закрытый полиэтиленом, несут в микроавтобус. Крупным планом лицо покойника, у него нет одного глаза, вместо него – опухоль. Второй глаз, ярко- голубой смотрит в небо. Милиционеры расходятся по машинам, в микроавтобусе оперативно-следственной группы Второй патрульный пишет какие-то бумаги, Первый патрульный разговаривает со Следователем.

 

Следователь – Слушай, Рыков, странная картина получается. Вещей у него нет, денег тысяча рублей с собой. Что же он, без денег на такой машине путешествовал? Ночью?

Первый патрульный – А я знаю? Может он здесь живёт рядом, в Жуковке, например. А может, кто-то раньше нас подъехал, мародёр.

Следователь – Может и живёт. А может, мародёры раньше подъехали. Всё взяли, тысячу нам оставили, на капусту.А может, вы с Сергеевым лишние вещи прицепили. В прокуратуру дело пойдёт, а им нашего, мента,  упаковать – за счастье. Ну как, ничего не вспомнил?

Первый патрульный – Да что мне вспоминать? Вон у Сергеева спрашивайте, я что знал – рассказал.

Следователь – Ладно, смотри потом, чтоб не пожалеть. Иди, пиши рапорт,  пора заканчивать.

 

 

Владимир, частный дом.

 

Цыганка и Люба сидят за столом, на столе лежат фотографии, какие-то старые бумаги, свидетельство о рождении, паспорта. Отдельно – деньги, перетянутые резинкой и завёрнутые в полиэтилен, рубли, не очень много.

Цыганка – Вот тогда мы с ним и познакомились. Он красивый был, деловой, сильный, а я от своих  отбилась. Мне шестнадцать лет было, самостоятельная, шустрая.

Люба – Вы с ним в Москве познакомились?

Цыганка – Нет, в Нижнем. Он там с заводом что-то изобрёл, «Волги» продавал куда-то, что-то взамен поставлял, химичил. Жили вместе, недолго, потом ты родилась. Не захотел он со мной возиться, купил нам этот дом, и поминай, как звали.

Люба – И больше вы не виделись? Ни разу?

Цыганка – Обиделась я на него. Знаешь, что обида наделать может?

Люба – Знаю, мама.

Цыганка – Ну вот, какие уж здесь встречи. Так, слухи иногда доходили. Снился, бывало. А сегодняшнее известие - самое верное. Раз и меня и тебя ножами били – значит, он и ушёл, некому больше. Так что, поедешь в Москву, найдёшь там кого-нибудь, кто его знал. Может, полагается что-нибудь от его богатства и тебе.

Люба – А ты как без меня? Сама будешь работать?

Цыганка – Опасно одной, без нужды не буду. Мне бы самой поехать, да не получится.

Люба – Может, поедем?

Цыганка – Меня отсюда только вынести можно, сама знаешь. Звонить будешь, рассказывать. Только, смотри мне! Москва не Владимир, там много всяких…

Люба – Хорошо, мама. А в Москве кого искать?

Цыганка – Да кого угодно, с кем он там работал, может, жену его. Хотя, мне на развод не приходило ничего. Он ведь тебя записал, перед тем, как бросить. Так что ты – законная дочка, все права.

Люба – Так вот прийти, и просто сказать, что я Артура Савелюшкина дочь, давайте деньги?

Цыганка резко, наотмашь, бьёт Любу по лицу, та закрывает лицо руками, из под ладоней течёт кровь.

 

Люба – Мама, за что?

Цыганка привстаёт над столом, в комнате становится темнее.

Цыганка – Я тебе сколько раз говорила?! Ты что, накликать хочешь? Нельзя по имени покойника звать, а кровного вдвойне!

Люба – Мама, да может и не покойник он!

Цыганка – Вот езжай в Москву, там и поглядишь. Ушёл он, теперь тебе в мир надо, вместо него, раз я здесь застряла. Всё, хватит реветь. Собирайся. Да зайди в церковь. Не просто он ушёл, помогли, и тебя там не ждут, в Москве, не хотят.

 

Света выходит из комнаты, Цыганка собирает старые фотографии, смотрит на портретное фото, на котором изображен Савелюшкин. На фотографии у Савелюшкина вместо одного глаза – отверстие. Бумага вокруг пожелтела и обуглилась, как будто отверстие прожжено чем-нибудь вроде раскалённой иглы. Цыганка всматривается в лицо на фотографии, фото приближается, отверстие внезапно загорается на мгновение серебристым светом, похожим на отблеск на не полированном, матовом ноже. Цыганка убирает фотографию, делая над ней какой-то сложный жест рукой, сложив пальцы в подобие двоеперстия, но средний палец согнут и торчит крючком.

 

 

Дизайнерская, дорогая квартираСавелюшкина, Москва.

 Молодая, но не юная женщина смотрит телевизор, на столике стоит бутылка вина, ещё одна бутылка стоит пустая.

Женщина звонит по мобильному телефону.

 

Женщина – Алло, Саша? Это Марина. Не знаешь, где Артур? … Куда поехал?. Без тебя?  Вчера ещё? А далеко?…Ну всё, спасибо… Нет, всё хорошо. Да. Привет.

 

Марина набирает другой номер, он не отвечает, она бросает телефон на диван, наливает себе вина .

Внезапно раздаётся телефонный звонок. Марина смотрит на экран, улыбается, говорит телефону.

 

Марина – Нагулялся, Ара? Нагулялся? Теперь мне звонишь. А я уж заждалась. Уже пьяная.Ну, позвони ещё раз. Набери, набери, может, я в ванной. Или сплю.

 

Телефон замолкает. Через минуту опять звонит, Марина снимает трубку.

 

Марина – Алло… Я не поняла… Кто это? … Да, знаю… Какой следователь? Шутите? … Что?! .. Артур?   … О, Господи…Он в больнице?... А где?... Где?!... Адрес какой? … Сейчас приеду… Сейчас.

 

Марина вскакивает и начинает метаться по комнате, набирая телефонный номер

 

Марина – Саша, приезжай ко мне… немедленно… Артур попал в аварию… не знаю ничего, нужно в милицию… всё, я одеваюсь…Саша, быстрее… я прошу.

 

Владимир, день.

 

Люба с небольшой сумкой идёт к  собору, обходит его против часовой стрелки и заходит внутрь, кланяется у входа и крестится. Камера показывает её левую руку, она держит её на ремне сумки так, что безымянный и средний пальцы спрятаны под ремень, а указательный и мизинец лежат на ремне. В церкви она подходит к иконам и стоит возле них, время от времени осеняя себя крестом, левая рука по-прежнему лежит на ремне сумки. Она избегает проходить под куполом церкви, и обходит всю церковь по кругу. У столика со свечами Люба покупает свечу, зажигает её и ставит её на стол для заупокойных свечей.

Быстро оглянувшись, она пальцами гасит несколько зажженных свечей, вынимает их из подсвечников и прячет в одежде. Перекрестившись, Люба идёт к выходу. У выхода её окликает пожилой священник.

 

Священник – Что, дочка, хорошо тебе в церкви?

Люба – Хорошо, батюшка.

Священник – То-то раскраснелась, как от вина.

Люба – Вы о чём, батюшка?

Священник – Свечи верни. Не помогут свечи, когда Он на тебя рассердится. И сюда больше за этим не ходи.

Священник протягивает ладонь, Люба колеблется, Священник смотрит ей в глаза.

Священник – Ну!

Люба достаёт из рукава три свечи и отдаёт священнику.

Священник – Покаяться тебе надо. Ты ведь не ведьма, так, на побегушках.

Люба поворачивается и идёт к выходу, бросает через плечо

Люба – Перед кем покаяться? Перед каким богом?

Священник отворачивается и идёт в глубину храма, женщина, продающая свечи и иконы, услышав последнюю фразу, - крестится.

 

Крым, день, дом Андрея

 

Стол, за столом сидят Андрей, Тимоха и Серый, они изрядно выпившие. Овчарка лежит под столом, в тени.

Мужики разделись до пояса,  Андрей покрыт шрамами, у Тимохи на плече татуировка – эмблема ВДВ.

 

Серый – А на Колыме - там как. Нанимают, а потом всё делают, чтоб ты сбежал оттуда, до срока, без рассчета. Прикинь, двенадцать часов на бульдозере пашешь, если сломался – не уходишь со смены, со сменщиком остаёшься, ремонтируешь. А десятник – палкой, чуть что. Так прям по гриве и бьёт дрыном, хоть я не зэк, а вольный.Сезон короткий, всё на повышенной. Рама раз треснула у меня …

Тимоха – Да хорош ты со своей Колымой. Лет двадцать только про Колыму и слышу. Может, Колян чего расскажет?

Андрей – А чего рассказывать? Я на Колыме не был. Жил в Харькове, в армии служил, потом в охране.

Тимоха – В ментах?

Андрей – Не, в ведомственной. На заводах. Грузы сопровождал, на проходной сидел.

Серый – В охране хорошо. Делать нихера не надо, сиди, охраняй.

Андрей – Точно. Отсидел смену, да и гори оно всё.

Тимоха – А сюда чего переехал? Ты не подумай, мужик ты нормальный, так спрашиваю. Просто.

Андрей – Да жена ушла, я закладывал, детей нет.  Ну и разбился на машине, доктор сказал, надо жизнь менять. Поломанный, кому я там нужен, в охране. Продал в Харькове квартиру, купил вот дом и ещё на «Жигули» осталось.

Тимоха – Ну, у нас быстро поправишься. Если раньше нас татары отсюда не погонят.

Серый – Какой погонят?! Какой погонят?! Тимоха, да мы их всехздесь прикопаем. Колян, да ты знаешь, сколько у нас оружия? Не, ты знаешь?

Тимоха– Хорош молоть, Серый. Тебе, какстакан выпьешь, не на бульдозер, а на танк надо, показал бы тут …

Серый – А чё? Давно пора на базаре развернуться танком, одна татарва торгует! И сельсовет сравнять с грунтом.

Андрей – Такие страшные эти татары? Я видел, вроде тихие, торгуют разным.

Серёга – Да ты что? Это же саранча! Как прислали их сюда – не стало житья нам, крымчанам. Всюду лезут, всё воруют, землю захватывают.

Тимоха – Да, Колян, татары - это нам всем погибель. Будет как в этой. Как в Албании Расплодятся и всех нас перережут.

Андрей – У нас там тихо, в Харькове. Ни татар, никого.

Серёга – Тихо. Вы же, хохлы, их сюда и прислали. Кравчук ваш.

Тимоха – Это Горбатый с Раечкой своей. Говорят, они ей за это ковёр золотой подарили. Из золота вытканный,  десять человек в дом заносили, не поднять. Она и сама татарка была, вот и подписала им пропуск. Воевать теперь будем, мы, или дети наши. Только мы тут все за себя, а они дружные. Вот ты съезди на базар. Там, где русские стоят – цену скинешь или дешевле найдёшь. А у татар – никто ни копейки не уступит и все в одну цену продают. Понятно, в чём дело?

Андрей – Понятно. Слушай, Тимоха, а с рыбой то чего делать?

Тимоха – Засоли. Продать некому, не сезон, мы солим.

Андрей– Куда мне столько. И солить я не умею.

Серый – Я тебя научу. Ты бы не собаку, а бабу завёл. Она б и пожарила, и засолила.

Андрей (смеётся) А собаку я не заводил. Прибилась щенком, видно, бросил кто. Может и баба прибьётся. Со временем.

 

Мужики смеются.

 

 Владимир, вокзал, ночь

 

Люба приобретает билет до Москвы. Она выглядит очень ярко, почти вульгарно, на неё смотрит патрульный милиционер, Люба улыбается ему, он улыбается в ответ.

 

Вагон скоростной электрички, ночь

 

Люба идёт по вагонам, ищет свободное место. Места есть, но она проходит мимо, рассматривая лица пассажиров. Увидев скромно, но по-городскому одетую Пожилую женщину, Люба проходит мимо неё, заходит в тамбур. В пустом тамбуре она смотрит в окно, как в зеркало, мы видим её со спины, отражение в тёмном стекле неуловимо меняется, и из  красавицы она превращается в обычную молодую девушку, немного растерянную. Улыбнувшись себе в зеркале, Люба возвращается в вагон, подходит к Пожилой женщине.

Люба – Извините, у Вас свободно?

 

***

 

Люба сидит в кресле, рядом с ней Пожилая женщина, они разговаривают

 

Пожилая женщина -Это тебе надо в милицию идти, на Петровку. Там они адрес дадут.

Люба – А как туда добраться?

Пожилаяженщина – На метро. Ты в Москве – то бывала?

Люба – Нет, Анна Сергеевна, в первый раз еду.

Пожилая женщина – Да как же так, Люба? Ни разу в столице не бывала, стыд-позор, не в Сибири ведь живёшь, во Владимире.

Люба – Да так, всё недосуг было. Ну и по телевизору видела, каждый день Москву показывают. А они до которого часа работают, Петровка эта?

Пожилая женщина – С утра надо, сейчас уже всё закрыто. Тебе остановится - то есть где, Люба?

Люба – На вокзале посижу до утра, Анна Сергеевна, не выгонят меня?

Пожилая женщина – Хочешь, у меня переночуешь? Я одна живу сейчас, сын офицер, дочка замуж вышла, уехала в Германию.

Люба – Спасибо Вам огромное, Анна Сергеевна.

 

Квартира Савелюшкина, Москва. День.

 

 

В квартире Марина, Саша,  Алексей Степанович. Все в тёмной, траурной одежде. Зеркала, телевизор и другие отражающие поверхности занавешены драпировкой, на столе стоит большой портрет Артура Альбертовича Савелюшкина, в тёмных очках, с траурной лентой. Вид у портрета несколько зловещий.

Несколько бутылок, стаканы. Раздаётся звонок домофона. Марина снимает трубку, на экране появляется Консьерж.

Консьерж – Добрый день. Здесь девушка пришла, говорит, что к Савелюшкину.

Марина – Какая ещё девушка?

Консьерж – Молодая. Дать трубочку?

Марина – Пусть заходит, какая разница.

Косьерж – Хорошо, запускаю.

 

Лифт, современный, с зеркалом во всю стену

 

Люба поднимается в лифте, глядя в зеркало, играет лицом, корчит гримасы, затем проделывает тот же трюк, что и в электричке, меняет лицо с привлекательного на  беззащитное

 

Квартира

 

Марина – Девушка. Не хватило нам в жизни девушек, после смерти ходят

Саша – Ну да. Как в анекдоте, Артур ещё дома, но венки уже вынесли.

Алексей Степанович – Саша,  ты бы постеснялся. Юмор твой …

Саша – А чего? Ему уже всё равно.

Алексей Степанович –  Похороним, тогда посмеёмся. Спляшешь, если желание будет.

 

В дверь звонят, Марина идёт открывать.

 

 

Крым, день. Центральный рынок.

 

Андрей идёт между рядов с хозяйственными товарами, в руке у него моток проволоки, в другой – ведро, в котором лежат инструменты, молоток, плоскогубцы, ещё что-то.

Выйдя из хозяйственных рядов, он проходит мимо салона игровых автоматов, убогого павильона, обшитого белым пластиковым сайдингом и украшенного рекламными надписями. На аляповатой вывеске изображено колесо рулетки, четыре туза, силуэт женщины и надпись  ЦИКЛОН-А. Дверь павильона распахивается, и из неё выталкивают Кабана, полноватого, седого человека средних лет, одетого достаточно просто, в джинсы и спортивную куртку неизвестной фирмы. Следом за выброшенным Кабаном выходят три человека, два охранника, одетых в спортивные костюмы, и Хозяин, в пиджаке, брюках, красной рубахе без галстука и лаковых туфлях с длинными, загнутыми кверху носками.

Все, кроме Кабана – татары.

 

Кабан – Вы чего делаете, придурки?!

Хозяин (с акцентом) – Ты, мужик, сюда больше не приходи, понял? Нет денег, автомат поломан.

Кабан – Ты, урод, ты чего?! Всадить баблос –нормальный автомат, а выкатать – поломан?!

 

Первый охранник хватает Кабана ладонью за лицо и с силой сталкивает с невысокого крыльца.

Кабан падает на задницу, вскакивает и бросается на охранника. Ударив охранника кулаком в пах, Кабан запрыгиваетему на спину и бьёт несколько раз кулаком по голове, в ухо, охранник закрывается руками.

Кабан – На, сука! На! На! На!

Второй охранник хватает Кабана сзади за шею и оттаскивает от Первого охранника, Хозяин неловко, мешает большой живот, бьётКабана ногой. Первый охранник приходит в себя и бросается к Кабану, который пытается освободиться от захвата.

 

Андрей – Эй, вы! А ну, отпустили!

Хозяин – Ты чего хочешь?

Андрей –Отпустили его, говорю.

Первый охранник поворачивается к Андрею  и делает шаг в его сторону

 

Первый охранник – Пошёл отсюда, чёрт!

 

Андрей разжимает руки, бросает проволоку и ведро, очень быстро, приставным шагом приближается к охраннику, носком передней ноги зацепляет выставленную вперёд ногу охранника, тот теряет равновесие, той же ногой Андрей бьёт его в пах, и, сменив в прыжке ноги, бьёт в пах второй ногой.  Первый охранник сгибается, приседает, затем валится набок, сжавшись в «позу зародыша», зажав руки между ногами. Не отвлекаясь на него, Андрей так же, приставным шагом подскакивает к Хозяину и бьёт его левой рукой, ладонью, местом между большим и указательными пальцами, расставленными в виде рогатки, в кадык, захватывает кадык, рвёт на себя,этой же рукой, отпустив горло Хозяина, растопыренными  пальцами бьёт в глаза, затем, приблизившись вплотную, бьёт его локтем в в челюсть.

 Хозяин падает, ударяется головой об бордюр, бледнеет и храпит.

 Второй охранник отпускает Кабана.

Второй охранник – Всё, мужики, всё. Всё нормально.

Кабан с разворота бьёт его коленом в пах, тот отлетает и выбивает спиной витрину павильона, падая внутрь, осколки витринного стекла в крови.

Кабан- Вот теперь нормально, сука!

Из павильона выбегают посетители. Андрей бросается бежать, Кабан бежит за ним.

Добежав до забора, они перемахивают его, бегут по территории какого-то заброшенного завода, перелазят через ещё один забор, бегут переулком.

 Кабан –(задыхаясь) Всё, хорош, не найдут.

Андрей – До кладбища добежим, вон, на горке.

Кабан – Сейчас. Дай отдышаться. Не могу.

Андрей – Ты, Саня, со спортом не дружишь. Напрягись, сто метров осталось.

 

Забегаловка у кладбища, навес, столики. Вывеска «Тихий уголок»

Посетителей нет, Андрей и Кабан сидят за столиком без скатерти, водка в графине, закуски нет, пакет сока.

 

Кабан – Ну, Андрюха, за встречу!

Андрей – За встречу!

Выпивают.

Андрей – Только я не Андрюха. Я Коля. Николай Иванович, а по-простому, по- колхозному, - Колян.

Кабан –Понял. Сколько не виделись, Иваныч?

Андрей – Не помню. Узнал сразу, а когда пересекались – не помню.

Кабан – Я десятку сидел. На воле три года. Получается, тринадцать лет.

Андрей – Меньше. Я к тебе на зону приезжал, с Рыжим и Ежом, помнишь? Двенадцать.

Кабан – Точно. Ежа ещё на свиданку не пустили, он походу мусора послал. Говорили, тебя увалили. Там (машет головой). За бугром. В цинке привезли.

Андрей -Про цинк не слышал, слышал, что зарыли, как собаку, в лесу.

Кабан(наливает) – Вот чудеса. Здесь, вКрыму, случайно встретить, да ещё в таких вот обстоятельствах. В стеснённых.

Андрей – Судьба. Ладно, разбиваем понт, мне ещё машину забрать надо, собака там у меня, воет, наверное.

Кабан – Запиши телефон. Мы ещё пошпилим в Крыму неделю, и дальше поедем. Давай увидимся, посидим в нормальном месте, с женой познакомлю.

Колян – Диктуй.

Кабан – Сейчас. (достаёт телефон, нажимает кнопки) Я так не помню.

 

Москва, кладбище.

 

Кладбище, заезжает похоронная процессия. Катафалк, несколько легковых автомобилей, похоронных автобусов нет, людей немного.

 

Видно, как выносят гроб, четыре венка, за гробом идут Марина, Люба, Саша , Алексей Степанович, ещё несколько человек. Марина и Люба рыдают.

 

 

Картинка меняется, вид на похоронную процессию через объектив видеокамеры, которая снимает через затемнённое стекло автомобиля, припаркованного вдалеке от могилы, камера наезжает.

 

 

Голос за кадром – (с лёгким южным акцентом) А это кто там идёт с его любовницей?

Другой голос – Не знаю. Какая-то тёлка. Не видел раньше.

 

Камера увеличивает и показывает Любу,  она идёт рядом с Мариной, но, в отличии от неё- не плачет, у неё спокойное лицо, время от времени она вытирает сухие глаза платком.

 

Комната для переговоров, большой стол из красного дерева, плазменный телевизор, дорогой дизайн.

Цвета в интерьере – похоронные, красный, коричневый, металлизированные краски, красно-коричневые  с золотом стены.

На столе стоит портрет Савелюшкина с траурной лентой

За столом – Саша, Марина, Алексей Степанович и Николай Михайлович.

 

Николай Михайлович – Итак, господа, похоронив Артура Альбертовича, пора понять, на каком свете мы сами находимся.

Алексей Степанович –  Собрание миноритарных акционеров считаю открытым.

Саша – Я не акционер. Может, я пойду?

Алексей Степанович – Саша, мы тоже не акционеры. Артур всё, что у нас было – оформлял на себя. У меня пять процентов в фирме и у Николая – пять, а на балансе имущества – два компьютера и автомобиль, «Волга».

Саша – А куда же всё делось?

Николай Михайлович – Вот здесь мы рассчитываем на твою помощь. Ты же водитель был, всегда с Артуром, думаю, больше нашего знаешь. Ты и Марина, как юрист.

Марина – Не знаю я ничего. Квартира, где мы жили, на Артуре, офис этот – в аренде, на год с правом продления. Я только судилась по его делам, вот и вся юридическая помощь, пять лет с ним, не знаю ничего.

Николай Михайлович – Говорил я покойному, надо «в белую» работать, закончилось время. Давно говорил.

Алексей Степанович – Практически все свои активы Артур вложил в землю. Два участка, в Москве, под застройку. Семь десятых и полтора гектара.

Николай Михайлович – У него ещё в Подмосковье участок, и в Геленджике дом.

Марина – Давайте сначала определимся, для кого мы выясняем. Всё имущество – не наше. Дочь объявилась,  Любовь Артуровна Савелюшкина. В гости к папе приехала, познакомиться, попала на похороны,  случайно захватила с собой свидетельство о браке, между Артуром и её мамой, Катериной Григорьевной Мурши, и как результат их брака - свидетельство о рождении, на имя Савелюшкиной Любови Артуровны. И паспорт.

Николай Михайлович – Марина, я тебя понимаю. Но нельзя  ли конструктивней? Ты же с ней общаешься, она в твоей квартире живёт. Что себе Люба думает, наследница?

Марина – Николай Михайлович, у меня квартира своя, отцовская, в Химках. А Люба пускай хоть завтра открывает наследство, через полгода получит эту, на Остоженке, в собственность.

Николай Михайлович – Это она тебе говорит? Съезжай – и всё на этом?

Марина – Да не говорит она ничего. Спать я там не могу, всё время кошмары снятся. То Артур придёт окровавленный, то вообще не пойми что,просыпаюсь полумёртвая, как и не спала.

Алексей Степанович – Может быть, попьёшь что-нибудь успокаивающее?

Марина – Да я спокойна. Отревела уже.

Николай Михайлович – Итак, Марина, я правильно понимаю, что документы на сделку с участками через тебя не проходили?

Марина – Нет документов никаких. Сейф есть, в квартире, его вскрыть надо. В присутствии наследницы.

Алексей Степанович – Ключ от сейфа где? У следователя?

Марина – Кодовый замок, нет ключа, следователь о сейфе не знает. У Артура ещё в банке была ячейка, может быть, там документы какие-нибудь.

Саша – Я так понимаю эти речи, что, как Артур Альбертович разбился, остались мы ни с чем? Зарплаты не будет?

Алексей Степанович – В этом месяце будет, а дальше – всё в наших руках.Я с Артуром семь лет работал, Николай – пять.

Николай Михайлович – Шесть.  

Алексей Степанович – Шесть. Наработки есть, будем пытаться продолжать дело.

Марина – Я сегодня же увольняюсь. Вы директор, Алексей Степанович, я Вам заявление и напишу. Мне такая перспектива не очень нравится.

Алексей Степанович – Какая перспектива?

Марина – Присваивать имущество Артура не хочу. Смерть есть смерть, а закон есть закон. Есть наследница, пусть она и занимается.

Алексей Степанович – Марина, а разве я сказал, что наследницу мы обделим? Наоборот. Нам же лучше, чтобы Любовь Артуровна разыскала наследство, вступила во владение. А мы ей поможем правильно распорядиться наследством, продолжить дело отца.

Николай Михайлович – Совершенно верно. Вместе, все вместе. Артур любил, когда никто целой картинки не видит, кроме него, разумеется. Будем друг друга дополнять, пока всей ситуацией не овладеем. С Любой нужно поговорить, объяснить ей. Дело в том, что участки под застройку – не факт, что они выделены. То есть, деньги Артур уплатил, а вот документы, решения – должен был получить на днях. Никто не отзвонился, ни Костомаров, ни помощники его, ни адвокат этот, Левандовский. На похороны никто не пришёл.

Саша – Правильно. Я тоже на похоронах думал, где это они все. Ни из «ЕСД» никого, ни Феликса Борисовича. А я, считай, каждый день к ним ездил, то документы, то ещё что.

Николай Михайлович – Понятно. Артур успешно всё продал, и на новый цикл, на скупку. За неделю до смерти разогнал деньги со счёта, но это, конечно, мизер. Официальная часть. Вот они и ждут, кто и когда к ним сам придёт.

 

 

 

Сторожка санатория, Крым, ночь

 

 

В сторожке сидит Андрей, мебель обшарпанная и старая, стол, стул, топчан с подушкой и одеялом, на столе дисковый телефон. У входа обычная вешалка с алюминиевыми крючками, на ней висит резиновая дубинка. На спинках двух стульев натянута сеть, Андрей возится с ней, чинит, разговаривая сам с собой. Дверь в сторожку открыта.

 

Андрей– Ещё две дырки. Что здесь плавает, чтобы таких дыр навертеть? Плавает по дну, не поймаешь ни одну… Ну, а что было делать?  В международном розыске, и урки тоже. (передразнивает кого-то) «Кровь воровская на руках, под лёд беспредельную рожу …» Как Зорро балабановский, джихад РУБОПу объявить? Или подсесть где-нибудь, в Киеве, например? Лет на пять. Вон, Кабан подсел, во что превратился. А был красавец. На суде сказал, мол, искренне сожалеет, что пистолет заклинило.В качестве последнего слова…

 

Раздаётся лай собаки. Андрей очень быстро, одним движением, гасит свет, в то же время второй рукой снимает с вешалки дубинку и, согнувшись, выскальзывает из сторожки.

 

На улице

 

К воротам подъезжает автомобиль, автомобиля не видно, свет фар слепит.

Автомобиль сигналит несколько раз, затем раздаётся пьяный голос, похоже, он принадлежит отставнику, военному пенсионеру, или бывшему бандиту, голос человека, привыкшего распоряжаться.

 

Голос –Сторож! Ты где? Хоронько! Открывай! Сторож!

 

Из тени появляется Андрей, открывает ворота. Обладатель голоса, Директор пансионата подходит к Андрею, видны два силуэта в свете фар.

 

Директор – Хоронько, сколько я ждать буду?

Андрей – Добрый вечер, Антон Петрович.

Директор – Я в следующий раз сигналить не буду, понял? Зайду тихо, да из ведра оболью.

Помоями. Понял?

Андрей- Всё шутите, Антон Петрович.

Директор – Не шучу. Понял, Хоронько? На голову одену.

Андрей(другим тоном, недобро) – Нет у меня помоев. Разве что, с собой привезёте.

Директор - Ты на работе – значит, работай. А не спи. Понял?

Андрей – Понял, Антон Петрович.

Директор – Вот так вот. Открывай.

 

Андрей открывает вторую створку ворот, машина заезжает на территорию, виден водитель и две женщины на заднем сидении.

 

Андрей закрывает ворота и смотрит вслед автомобилю

 

Андрей – Эх, Гандон Петрович, Гандон Петрович, опасный ты человек. Самоликвидатор (собаке) Строгий у нас хозяин, Эльза. Страшный. А если нос ему отрезать, так вообще, в ужасах можно будет снимать.

 

Андрей возвращается в строжку, пытается снова вернуться к починке сети, потом внезапно сгребает сеть и швыряет её на топчан.

 

Андрей – Да пошло оно, макрамэ колхозное.

 

 

Ресторан, столик, отделённый от зала небольшой перегородкой

 

За столом сидят Алексей Степанович и Николай Михайлович

 

Николай Михайлович – А потом пусть она предпринимает меры по взысканию. А мы посмотрим.

Алексей Степанович – На что посмотрим?

Николай Михайлович – Посмотрим, чем это закончится. И поможем распорядиться полученными деньгами.

Алексей Степанович – Смеёшься?

Николай Михайлович – Почему? Может и взыщет что-нибудь. А может быть, сгинет в свой Владимир или куда ещё. Скажи, Лёша, ты что-то теряешь?

Алексей Степанович – Сколько там получается?

Николай Михайлович – Так, навскидку, у «ЕСД» - шесть миллионов, у Костомарова – три. И у Феликса полтора где-то.

Алексей Степанович – Может, с ними встретится, переговорить?Два миллиона пусть вернут, и мы о них забываем?

Николай Михайлович – Я уже встречался.

Алексей Степанович – И что?

Николай Михайлович – Попросили больше не беспокоить. С разной степенью вежливости.

Алексей Степанович – Следовало ожидать.

Николай Михайлович – Теперь то же самое следует проделать с Любой, объехать их всех.

Алексей Степанович – А потом что?

Николай Михайлович – А потом, после того, как ты с ней проедешь по нашим партнёрам, я Любе посоветую один способ, деньги получить. Вот пусть и занимается, вместо того, чтобы у нас интересоваться, где папино наследство.

 

Москва,  кафе, за столиком Люба и Саша.

 

Саша – Ну что, поехали, отвезу тебя домой? У меня дел сегодня ещё.

Люба – Сейчас поедем. Слушай, Саша, а в Москве что, никто не работает?

Саша – То есть, как это?

Люба – Ну, что они все, то по улицам ездят, то в кафе сидят?

Саша смеётся

Раздаётся звонок мобильного телефона, Люба отвечает на звонок

 

Говорит по-цыгански

 

Люба – Мамочка, здравствуй! Всё хорошо. Всех нашла .Хитрые они. Нет, слабенькие. Слуги. А эта ничего, хорошая, любовница его. Мы с ней подружились. Из квартиры я её выжила, дружба крепче будет.Я посмотрю ещё, денег много, но они у других. Может, приедешь? Тут весело, только дышать нечем. Хорошо, мама. Я позвоню.

 

Люба – Ну всё. Поехали домой.

Саша – Ты на каком это языке разговаривала?

Люба – На сербском. У меня мать сербиянка.

 

 

Кабинет директора фирмы ЕСД

 

За столом сидит директор, Павел Иванович Дыбенко, Алексей Степанович и Люба.

 

Дыбенко – Рад бы помочь, дорогие мои, но – увы, нечем. Нечем. Покойный Артур Альбертович перечислил на наш счёт три миллиона. Рублей, разумеется. Больше никаких денег нам никто не передавал. Документы ваши я посмотрел, сказать по существу мне нечего. Это внутренние документы вашей фирмы, уважаемый Алексей Степанович, и  выдать шесть миллионов долларов на основании внутренних документов другой фирмы …

Алексей Степанович – Павел Иванович, из оффшора Савелюшкина переводили деньги, на Ваш оффшор. Буквально, за день до гибели Артура Альбертовича.

Дыбенко – Алексей Степанович, вы заблуждаетесь. У меня и оффшора нет никакого, а был ли такой у Савелюшкина, и куда он деньги перевёл – здесь уж Вам виднее.

Прошу меня простить, но через пятнадцать минут у меня встреча.

 

В процессе беседы Света незаметно берёт со стола авторучку Дыбенко и прячет в сумочку.

 

Алексей Степанович – Спасибо, Павел Иванович, что уделили время. А что с тремя миллионами этими?

Дыбенко – Сегодня же распоряжусь, вернём. К сожалению, сделка не состоялась, искренне жаль, а больше всего жаль Артура, надёжный был партнёр, умнейший человек.

 

Дыбенко встаёт из-за стола, Люба с Алексеем Степановичем тоже. Прощаются.

 

 

Люба с Алексеем Степановичем выходят из офиса ЕСД и идут к автомобилю.

 

Алексей Степанович – Ну вот. Всех объездили. Везде одно и то же.

Люба – Этого директора Павел зовут? Не как-нибудь по-другому?

Алексей Степанович – Павел Иванович. И в документах так, а что?

Люба – Так просто спросила. Мы теперь куда?

Алексей Степанович –  Николай Михайлович нас в офисе ждёт.

 

Люба и Алексей Степанович садятся в машину. За рулём Саша.

Саша – Ну, что Дыбенко сказал?

Алексей Степанович – Сказал, что на зарплату и на бензин денег даст.

Саша – Понятно.

 

Люба открывает сумочку, перебирает в ней вещи, камера заглядывает внутрь, видна ручка, украденная со стола Дыбенко, зажигалка и визитная карточка Левандовский Феликс Борисович, адвокат.

 

Офис Савелюшкина, кабинет Николая Михайловича, в интерьере – портрет Савелюшкина с траурной лентой. Кабинет обставлен просто, по сравнению с пафосной комнатой переговоров.

 

В кабинете Люба и Николай Михайлович.

 

Люба – То есть, Николай Михайлович, получить эти деньги нельзя?

Николай Михайлович – Законным путём - нет. Понимаешь, этих денег в природе нет. Отец любил серые схемы, чёрные. Понимаешь, о чём я говорю?

Люба – Понимаю. Я у вас здесь уже научилась немного.

Николай Михайлович – Артур был мастер таких комбинаций, хоть я ему и говорил, что время уходит, сейчас все в белую работают.

Люба – Папа вопросы как -то решал?

Николай Михайлович – К сожалению, способы, которыми твой отец вопросы решал, вместе с ним ушли в могилу. Я по этим делам не специалист. Хотя, Люба, могу порекомендовать одного человека. Правда, не видел я его давно, но найти при желании можно.

Люба– А что за человек?

Николай Михайлович – Надёжный человек. Специалист. Когда-то меня с ним Артур познакомил. Онпропал куда-то, но этим летом я его случайно встретил. В Крыму, в санатории.

Люба -Вы ему позвоните?

Николай Михайлович – Дело в том, что я его видел, а он меня – нет. Жену с детьми фотографировал, он в кадр случайно попал. Вот, посмотри.

 

Крупным планом фотография женщины с двумя детьми на фоне кактусовой аллеи.

На заднем плане виден Андрей, он в форме, с дубинкой на поясе, искоса глядит в камеру, взгляд настороженный, недобрый.

 

Так что, Люба, придётся тебе самой ехать и договариваться с ним.

Люба – И что мне ему сказать?

Николай Михайлович – Скажешь, что ты дочь Артура Альбертовича. Может быть, он так не вспомнит, скажешь, что у отца прозвище было, Снайпер. Ну и в разговоре - на меня сошлёшься. А потом расскажешь ему о наших проблемах. Бери Сашу и езжайте с ним в Крым. Там сейчас хорошо, тепло, заодно и прокатишься, ты ведь дальше Владимира и не бывала?

Люба – В Муроме была, у тётки. И в Нижнем была, один раз.

Николай Михайлович – Вот и посмотришь, как оно, на юге. Здесь мы сами попробуем, что возможно, сохранить, а пока можем предложить тебе небольшую сумму, пенсию за отца.

Люба – Пенсию?

Николай Михайлович – Ну да. Пять тысяч в месяц. Будешь, как в кассу, приходить и получать.

Люба – Николай Михайлович, Вы мне сначала отдайте те деньги, что вам «ЕСД» перечислит, а потом уже о пенсии поговорим? Хорошо?

 

Квартира Савелюшкина

 

Люба задёргивает шторы на окнах, садится перед зеркалом в спальне.

Достаёт украденные в офисах предметы – ручку Дыбенко, зажигалку Костомарова и визитку Левандовского, раскладывает перед собой. Затем достаёт из сумочки телефон и набирает номер.

 

Говорит по-цыгански

 

Люба – Мама, здравствуй! Как ты?

Мать – Всё хорошо. Что сделала?

Люба – Видела их, у кого деньги. Не хотят отдавать.

Мать – Много денег?

Люба – Десять миллионов.

Мать – Много. Никто не отдал бы. Какие они?

Люба – Двое слабые, как эти. Умные. А один сильный. Хитрый и сильный.

Мать – И у него больше всего наших денег?

Люба – Да.

Мать – Что слуги говорят?

Люба – Говорят, что где-то есть человек, который может заставить их деньги вернуть. В Крыму он. Непонятно говорят, боятся его. Фотографию дали.

Мать – И что?

Люба – Красивый

Мать – Молодой?

Люба – Нет, старый, как отец.

Мать – Что хотят от тебя?

Люба – Чтобы я ехала в Крым и его пригласила.

Мать – Делай, что они говорят.

Люба – Хорошо, мама. А с этими что делать? У кого деньги?

Мать – Что к ним чувствуешь, то и сделай. Только без кошки, на своей крови.

Люба – Хорошо, мама. Я завтра поеду, оттуда уже позвоню.

Мать – Хорошо. Будь умной.

 

Люба кладёт телефон рядом с зеркалом, затем берёт в руки визитку Левандовского

 

Люба – Что ж ты за козёл такой, Феликс? Долг не отдал, а глазами уже пять раз мне в потроха заглянул?

 

 

 

 

Кабинет Николая Михайловича

 

Заходит Алексей Степанович

 

Алексей Степанович – Слушай, мне звонили сейчас.

Николай Михайлович – Кто звонил?

Алексей Степанович – Не знаю. На второй мобильный. Номер четыре человека знают.

Николай Михайлович – И что?

Алексей Степанович – Сказали, чтобы тихо был. И передать остальным, тебе, то есть.

Николай Михайлович – Что делать? Заявить?

Алексей Степанович – (отрицательно качает головой)  Я лучше тихо буду.

 

Автомобиль, за рулём Саша, Люба на заднем сидении, они едут в Крым. Темнеет, в небе луна.

 

Любана заднем сидении возится со своей сумкой, достаёт пустую стеклянную бутылку, сыпет туда соль из пакета, потом достаёт из сумки несколько упаковок из-под канцелярских кнопок.

В одной кнопки, она пересыпает их в бутылку, в другой – иглы, она сыпет их туда же, в третьей – булавки. Пересыпав всё из упаковок, она наливает в бутылку воду из другой бутылки, пластиковой.

 

Люба – Саша, остановись за перекрёстком.

Саша – Не вопрос, Любасик, не вопрос.

 

Машина останавливается, Люба выходит.

Зайдя в кусты, она садится на корточки, достаёт из сумки бутылку, отвинчивает пробку.

Из сумки достаёт ручку Дыбенко, и опускает её в бутылку.

Затем прокалывает себе палец иглой и выдавливает несколько капель крови в бутылку.

Люба – (шепчет) На боль на хворь на проклятье, как иглы плоть рвут, так рви болезнь печень Павла, как соль рану есть, ешь болезнь сердце Павла,как вода кипит, кипи кровь в жилах Павла на боль на хворь на проклятие.

 

Бутылка, которую Люба держит двумя руками, начинает дрожать. Вода мутнеет, пенится, потом закипает.

Люба вскакивает, начинает вращаться вокруг себя, потом бросает бутылку, как бросают диск в лёгкой атлетике и, не озираясь, идёт к машине. Бутылка вылетает из кустов и разбивается на перекрёстке дорог, поднимается лёгкое облачко пара.

 

Люба садится в машину, в машине играет музыка. Горит свет, Саша ничего не видел.

Саша – Ну что, поехали?

Люба – Поехали. Саша, а можешь музыку тише сделать? Спать хочу, умираю.

 

Люба ложится на заднее сидение  и неподвижно лежит с открытыми глазами, лицо её бледнеет, приобретает измождённый вид.

 

Крым, дом Андрея, день.

 

Во дворе Андрей и Серый, его сосед. Они чинят забор, кое-как, стягивают проволокой.

Серый -  А лагеря там страшные. Туда всех урок загнали при Сталине, и всех политических.

Андрей – А ты там чего делал?

Серый – Давай молоток. Я ж тебе сто раз рассказывал – работал там, по найму.

Я когда оттуда ехал – богач был. Семьдесят восемь тысяч рублей у меня было.

А доехал – все сгорели, через месяц даже на мотоцикл не хватило.

Андрей – Да, было такое. Выходит, зря трудился?

Серый – Месяц чёрный ходил, не жрал, не спал. Если б тогда народ поднялся – первым бы побежал хребты им ломать.

Андрей – Кому - им?

Серый – Власти. Сельсовету.

Андрей – Сельсовет у тебя деньги забрал?

Серый – А куда я могу дотянуться? До сельсовета только.

Андрей – Понятно. Вроде, стоит забор?

Серый – Постоит ещё немного. Жаль, колхоз разогнали, теперь всё покупать надо, доску – купи, гвоздь – купи. Я б тебе при колхозе за бутылку такой забор поставил бы…

Андрей - При колхозе мне забор не нужен. Колхоз бы меня сам оградил. Так ты там про Колыму говорил. Про политических.

Серый – А чего политические? Урки из них сразу голубых сделали, так и жили. Пахан был в лагере да охранник. Охранник отдельно жил, рация у него, спирт, аптека. А всё остальное – сами зэки. Три кило золота сдали – все живы, два кило – пахана расстреляли, четыре кило – оленина, спирт, тулупы. Вот как тогда было.

Андрей –Хорошо тогда было. Каждый свой интерес знал. Пахан – чтоб не шлёпнули, вертухай – чтоб не съели с голодухи. Вместе с рацией и аптекой.

Серый – Точно. Народ страх потерял, вот так всё и пошло.

 

К дому Андрея подъезжает автомобиль, за рулём Саша, Люба на переднем сиденье.

 

Серый – Это к тебе? Поздновато отдыхать.

Андрей – Не знаю, может спросить чего хотят. Сейчас узнаем.

Серый – Не, я пошёл, мне ещё зверей кормить.

Серый берёт принесённый с собой молоток, кусачки и идёт к своему дому

Андрей – Вечером заходи, обмоем забор.

Серый – Зайду, дело благородное.

 

Серый уходит через калитку в свой двор, Андрей подходит к стоящей у другой калитки, на улицу,  Любе.

Люба – Добрый вечер!

Андрей – Добрый.

Люба – Я к Вам по делу, из Москвы.

Андрей – Откуда?

Люба – Из Москвы. Вам привет от Николая Михайловича.

Андрей – Спасибо.А какого Николая Михайловича?

Люба – Бухгалтера Савелюшкина, Артура Альбертовича. Не помните такого?

Андрей – Путаешь ты что-то, красавица. Не знаю такого, да и в Москве никогда не был.

Люба – Вы же Андрей?

Андрей – Может и Андрей. Но до сегодняшнего дня Николаем был.

Люба – А Снайпера такого – знаете?

Андрей – (смеётся) Снайпера?  Знавал одного, в Афгане. Даже двоих, правда, второй стрелял плохо. Да что мы стоим, пошли в дом. И мужа приглашай.

Люба – Это водитель.

Андрей – Ну да без разницы. Сейчас,  я там приберу вещи, а то бардак, один живу. А собаку не бойтесь, не кусается.

 

Андрей заходит в дом,  Люба подходит к машине, говорит что-то Саше. Тот выходит из машины, потягивается, и вместе с Любой заходит во двор.

 

Дом Андрея, вечер

 

Бедная обстановка, видно, что ремонта в доме не было много лет. Кровать, несколько стульев, телевизор.

Андрей быстро задёргивает шторы на окнах, улыбаясь, смотрит на входную дверь.

Заходит Саша, за ним Люба.

Саша – Добрый вечер. (протягивает руку)

Андрей – Так вроде здоровались.

 

Андрей протягивает свою руку, но вместо рукопожатия хватает Сашу за большой палец, резко выворачивает и рвёт на себя. Саша от боли растерялся, Андрей, ударив его ботинком по голени, проскальзывает ему за спину, бьёт Сашу ногой под колено. Саша теряет равновесие, падает на одно колено, Андрей хватает его двумя руками за плечи, за одежду, рвёт на себя и одновременно бьёт коленом между лопаток, а затем локтем по голове, сверху вниз. Саша падает, не подавая признаков жизни.

Перепрыгнув через него, Андрей хватает Любу, отступившую на шаг в коридор за руку, тянет за неё, и, развернув спиной, захватывает шею в ключ,лицо Любы краснеет, она вырывается.

 

Андрей – Тихо, овца.

Любапытается освободить горло двумя руками, но Андрей нажимает сильнее, Люба теряет сознание.

 

Москва, ресторан. За столиком сидит Дыбенко, ещё несколько человек, ужинают.

 

Внезапно Дыбенко морщится, потом встаёт и идёт в туалет. В туалетеон смотрит на себя в зеркало, лоб его покрыт испариной, лицо бедное. Заходит в кабинку, его рвёт.

 

Крупно лицо Дыбенко, он смотрит в унитаз выпученными от ужаса глазами.

В унитазе сгустки крови.

 

Дом Андрея, вечер

 

Андрей сидит на стуле, на полу перед ним сидит связанная по рукам и ногам Люба.

 

Андрей– Значит, ты дочка Снайпера.

Люба – Да.

Андрей– И отца своего не видела никогда и не знала?

Люба – Да.

Андрей– А Снайпера убили. Так?

Люба – Да.

Андрей – А ты откуда знаешь, убили или нет?

Люба – Я так думаю. Ему должны были много.

Андрей – Понятно. И тебе дают мои координаты, вот так прямо, девчонке, которая им всем – никто.

Люба – Я сама попросила его подсказать, к кому обратится. Чтоб так это им не оставить.

Андрей – Понятно. Не оставить. Я ведь его узнал. Думал, он меня не узнал, он там с целым выводком  был, думал, не до меня ему. Как сердце чуяло – добром не кончится. И чего мне теперь с вами делать?

Люба – Отпустите нас. И помогите деньги вернуть. Я же не знаю ничего. Николай Михайлович сказал, что Вы специалист, что отцу помогали когда-то. А сейчас у Вас дела плохи, сторожем работаете…

Андрей – Работаю, сутки-двое. Дом этот купил, развалюху. Сдавал летом жильцам. Две тысячи баксов за сезон снял. Год на них теперь жить надо. Собаку завёл. Рыбу ловлю с мужиками. Тут ты появляешься с этим полудурком, и всё летит к матери. Кстати, мать то у тебя жива?

Люба – Жива.

Андрей – Не сиделось тебе у мамаши под юбкой. Знаешь, местные, они здесь не закапывают никого. Земля трудная. Суглинок с гравием, только кайлом и возьмёшь. Они в лодку грузят, и на километр от берега отходят. Там глубина, ни один водолаз не найдёт. И всё. Понимаешь? (Приближает своё лицо к лицу Любы) Всё!

Люба выдерживает взгляд, не отводит глаз.

Андрей – Ладно. Давай ещё раз рассказывай, подробно, про Снайпера, про Николая, про мать свою…

 

В доме у Андрея, за столом сидят Люба, Саша и Андрей. На столе водка, городская, московская закуска, колбаса, сыр, консервы.

 

 

Андрей – (Саше) А ты чего не пьёшь, рэкетир?

Саша – Голова болит. И всё остальное.

Андрей – Бывает. Сам виноват.

Саша – В смысле?

Андрей - Смотри, какой ты здоровый. Вот представь, заходит к тебе в дом такой вот шкаф, кто, что - не знаешь. Чего делать? Только бить, отбиваться сил не хватит

Саша – Да я и не подумал бы.

Андрей – Ты же у Снайпера телохранителем был?

Саша – У кого?

Андрей – У Артура.

Саша – Водителем, ну, иногда он просил с ним куда-то поехать, на встречи какие-нибудь, и всё. У меня и оружия не было никогда.

Андрей – Да и правильно. Одно несчастье от этого железа. Ну, давай, выпей двести грамм, и спать, к утру поправишься.

Андрей наливает Саше стакан водки, наливает Любе и себе, чокаются.

Андрей – За встречу!

Выпивают, Саша закусывает, встаёт и уходит в другую комнату.

 

Люба и Андрей за столом.

 

 

Андрей - Ну хорошо, допустим, я тебе поверил. Дальше что?

Люба - Поедем в Москву с нами.

Андрей – Один я там не решу ничего. Людей нужно найти, инструменты. А главное - деньги нужны.

Люба – Деньги есть.

Андрей – Сколько?

Люба – Сто тысяч.

Андрей – Хватит. Когда сделаем – мне половина от всего, что получим.

Люба - Там почти десять миллионов.

Андрей – Вот и хорошо. Согласна?

Люба – А куда мне деваться?

Андрей – (понизив голос) Водитель твой - что знает?

Люба -(тоже тихо) О Вас - ничего. Я ему не верю, скользкий он какой-то.

Андрей – Точно, скользкий. Как бы не хуже.

Андрей наливает Любе водки, наливает себе, чокаются, выпивают.

Андрей–   Забыл совсем. Соседа приглашу посидеть, забор обмыть. Иди спать.

Андрей встаёт из-за стола, открывает дверь в соседнюю комнату, пропускает туда Любу, затем запирает дверь на ключ и выходит из дому.

 

 

Дом Андрея, ночь.

 

За столом Серый и Андрей. Под столом пустые бутылки, они допивают последнюю.

 

Андрей – Давай за нас, за мужиков!

Серый – Давай! На нас всё стоит, всё держится!

 

Выпивают.

 

Андрей – Слушай, ты говорил, у вас там оружия немеряно. Помнишь, после рыбалки сидели?

Серый – Был разговор. А тебе зачем?

Андрей– Да надо. Так подумал, а и впрямь, придут нас татары резать, а у меня ничего.

Серый – Ну так и что? Найди себе.

Андрей – Мне племянник вот, Сашка, денег привёз, дом они продали, сестра умерла. Может, я у тебя куплю?

Серый – Дорого будет стоить.

Андрей– Ничего. Сколько скажешь.

Серый – Пошли тогда. Посмотрим. Только фонарь возьми.

 

Серый и Андрей идут во двор к Серому, лезут на чердак. В свете фонаря Серый роется в хламе, раскапывает большой свёрток.

 

Серый – Свети сюда.

 

Серый разворачивает брезентовый свёрток, плащ-палатку.

 

В свёртке лежат три автомата,  АКС, ППШ  и немецкий, «Эрма». Кроме автоматов там ещё какой-то металлический хлам, немецкая граната на деревянной рукояти, дымовая шашка и т.п.

Андрей присаживается на корточки и отдаёт фонарь Серому.

Андрей – Посвети.

Андрей берёт каждый автомат, осматривает, разбирает.

 

Андрей – А патроны есть?

Серый – Нету.

Андрей – Ну, и как вы воевать собрались, без патронов?

Серый – Да где ж я тебе патроны достану? Оружие это от ребят осталось. Были тут одни. Держали всё побережье.

Колян – Понятно. Вот этот возьму, «калаш». За сколько отдашь?

Серый – За пятьсот.

Колян – Годится. Дам штуку, ППШ ещё возьму и гранату. Идёт?

Серый – Бери.

Андрей - Пошли в дом, рассчитаюсь. И ещё одно, Серый.

Серый – Чего?

Андрей - Я тут домой отъеду, в Харьков. Ты Эльзу корми и за домом присматривай. Я тебе денег оставлю.

Серый – Присмотрю. А надолго?

Андрей – Точно не знаю, может, на месяц. Утрясти там надо с наследством, долги собрать.

Серый – Присмотрю, не переживай. Долги, это надо. Жаль, мне никто не должен.

 

Утро, дом Андрея.

 

Андрей, Люба и Саша стоят во дворе.

 

Андрей – Так что, Саня, езжай в Москву. Скажешь там Николаю, пусть квартиру снимет, попроще, без вахтёра. Ну и вообще, привет ему передавай, от тёзки.

Саша – Хорошо, передам.

Андрей – А мы с Любой сами доберёмся, на поезде. Через неделю-две ждите, позвоним.

 

 

Прощаются, Саша заводит машину и уезжает.

 

Андрей смотрит ему вслед, сплёвывает,  потом достаёт телефон и набирает номер

 

Андрей – Привет…Узнал?... Точно, я, Колян… Ну что, шпилевой, гастроль закончил? …Давай, а как же … А там где искать? … Хорошо… После обеда наберу.

 

Люба - Мы уезжаем?

Андрей – Да. И уже сюда не вернёмся. Иди за вещами.

 

Люба уходит в дом, Андрей зовёт собаку. Собака, не покидавшая будку с приезда Любы и Саши, подходит к хозяину.

 

Андрей – (приседает на корточки)  Ну, будь здорова. Может, увидимся. А не увидимся – тоже не беда. Ты женщина молодая, здоровая, воспитанная. Не пропадёшь.

 

Собака протягивает лапу Андрею, он играет с собакой

 

Из дому выходит Люба с сумкой, Эльза рычит.

 

Андрей – Рычишь. Я б тоже рычал, да деньги нужны.

 

Андрей треплет собаку по холке, Эльза рычит и, поджимая хвост, возвращается в будку.

 

 

 

Андрей с Любой в машине

 

Они едут по осеннему Крыму, деревья вдоль дороги слегка тронуты жёлтым и красным, золотая осень. Постепенно степь переходит в поросшие лесом горы, они едут мимо одинокой церкви, стоящей на скале и спускаются вниз, к морю.

 

Перед ними большой город, машина заезжает в него и останавливается у частного дома. На заборе приколочена табличка ул. Мемзера, 11.

 

 

Андрей достаёт мобильный и набирает номер

 

Андрей – Ну, мы подъезжаем. Выходи минут через десять.

Люба – К кому мы приехали?

Андрей – Приятель мой один. Давно не виделись, может, поможет нам, а может, и нет.

 

Из калитки выходит Кабан, оглядывается, видит машину, присматривается, потом смеётся и подходит к машине.

 

 

Задний двор частного дома по улице Мемзера, 11, Кабан и Андрей сидят за столом, в тени деревьев, и разговаривают.

 

Кабан – Так уже никто не работает.

Андрей – Знаю. Но может пролезть, если на рывок, быстро.

Кабан – А сколько там?

Андрей – Реально – лимон.

Кабан – Вообще?

Андрей – Десять. Реально получить лимон, может два.

Кабан - А есть инструмент? Колёса? Мы вдвоём будем делать?

Андрей – Ну, ты начал вопросы задавать. Раньше не задавал.

Кабан – Раньше я у хозяйки на карьере норму не давал, девять кубов гранита, отбить и загрузить.

Андрей – Инструмент есть, без патронов, и не то. Найти нужно. Колёса голимые, через  границу на них нельзя.  Вдвоём мы толком не сделаем, ещё двоих нужно.

Кабан – Понятно. А эту ты давно знаешь?

Андрей – Позавчера увидел.

Кабан – Может все эти миллионы – фонарь, буттер?

Андрей – Не буттер. Якобы, она дочка одного там. Делового. Нет его, то ли разбился, то ли разбили.

Кабан – А того ты знал?

Андрей – Знал. Одноглазый, Снайпер погремуха. Делал для него в Москве пару работ, такой, более-менее надёжный был,  как для барыги.

Кабан – А с собой чего её таскаешь?

Андрей – А куда её деть? В Москву отправить – так пока соберёмся, неизвестно, что ей в голову стукнет. Может, передумает, да от греха вломит. Приедем с делами, а тут и приём. Пусть пока с нами побудет, под рукой, там посмотрим. А может, и помощь от неё будет, что-то такое в ней есть. Говорит, не хочет так просто это дело оставлять, с папашей, есть характер.

Кабан – Ты давно один?

Андрей – Года два. А чего?

Кабан – Понятно. Ну что, согласен я. Мне эти автоматы осточертели, веришь, дохода нет, всё вытоптано, я аж в Крым забрался, всю Россию объездил. Три года катаю, только и хватает на жизнь и на синьку. Мне бы жену куда-нибудь деть, и пацан тут ещё один, поехал шпилить в Севастополь.

Андрей – Пацан нормальный?

Кабан – Изновых, малолетка. Развести, обвести, прокинуть. В ствол заглянет – ужаснётся.

Андрей – Понятно.

Кабан – Есть у меня двое. Местные, работал с ними. Эти нормальные.

Андрей – Посмотреть на них.

Кабан – Вечером наберу, подъедут.

 

Раздаётся звонок мобильного,  Кабан снимает трубку.

 

Кабан – Привет…Нашёл? Хорошо…сейчас подключусь…(Андрею) Я зашпилю, на полчаса где-то делов.

 

Летняя кухня на веранде, накрытый стол, водка. За столом сидит Андрей, Люба и Ксения, жена Кабана. У Ксении вид отставной танцовщицы стриптиза, агрессивный макияж, лицо опухшее, алкоголическое, татуированные брови, слишком высоко, от этого лицо приобрело кукольный, удивлённый вид.

 

Ксения – Да где ж он там …

Андрей – (Любе) Сходи, позови Саню. А то вон Ксюха уже газует не на шутку.

Света выходит из-за стола, идёт во двор.

 

Двор, Люба подходит у к сидящему на лавочке Кабану. Кабан держит в руке коммуникатор и смотрит на экран

 

Люба – Саша, Вас там зовут…

Кабан – Дальше!

Люба – Э-э… Вас там жена зовёт.

Кабан – Дальше! Дальше!

Люба – И Николай. А жена газует. Не на шутку.

Кабан – Всё, сбрасывай! Шесть тысяч, возьми  у них, сколько есть, и на базу.

 

Поворачивается лицом к Любе, на том ухе, которое она не могла видеть, закреплён «Bluetooth».

 

Кабан – Чего тебе?

Люба –Пойдёмте ужинать.

Кабан – Пошли.

Люба – А что это у Вас?

Кабан – Игра такая. Знаешь, в шахматы, по переписке?

Люба– Знаю.

Кабан – Вот и здесь то же самое, только в карты. (протягивает Любе коммуникатор, как фокусник карту, когда предлагает её запомнить, на экране заставка POKER. Hattab edition.)

 

Вечер, пустынный пляж, сезон окончен, от летних кафе остались только металлические каркасы, на набережной маленького посёлка стоит автомобиль, играет музыка, на парапете сидят два человека, Китай, огромный, атлетического сложения, и Гитлер, маленький, худощавый. Оба в возрасте, с сединой. Они курят папиросу с травой, неторопливо беседуют.

 

Китай – Ну и какого мы здесь столько сидим?

Гитлер – Кабана ждём.

Китай – Что-то он долго.

Гитлер – Это ты покурил, тебе долго.

Китай – Опять с ним не рассчитываются?

Гитлер – Хорошо, бабла  поднимем.

Китай–Кто спорит.

Гитлер – Ты книгу прочёл?

Китай – Начал. Херомантия сплошная.

Гитлер – Да какая там херомантия. Не живи прошлым, не живи будущим, живи сейчас. Правильная книга.

Китай – Я так всю жизнь живу, без этого цыгана.

Гитлер – Он не цыган, он брахман. Вон и они.

 

По набережной едет машина Андрея, останавливается, из неё выходят Андрей и Кабан.

 

Кабан – Привет, пацаны!

Гитлер – Привет.

Китай и Гитлер встают с парапета, здороваются.

Кабан – Это Коля.

Андрей здоровается с Китаем и Гитлером.

Китай – Витя.

Гитлер – Вася.

Кабан – Есть делюга одна...

Гитлер – Опять проигранные не кроятся?

Кабан – Не, Вася, не угадал. Серьёзная делюга.

 

Дом на улице Мемзера, Люба, Ксения и молодой человек, огненно-рыжий, Чижик. Ксения и Чижик пьяны, сидят за столом, допивают остатки водки

 

Ксения - Ты, рыжий, не гони, понял? Ты меня ещё не знаешь.

Чижик – Да знаю я тебя. Чем больше узнаю, тем больше худею.

Ксения (Любе) А ты чего лыбишься, ты? Я вижу. Ты на моего засматриваешься, сучка. Смотри, коза, допрыгаешься.

Люба – Ксюша, попустись.

Ксения – Чего? Ты кому это говоришь, ты, ложкомойка? (хватает со стола вилку) Я тебе сейчас …

Люба – Ксюша, попустись, я мужиками вообще не интересуюсь.

Чижик (смеётся) Опа! А кем же, а? Кем интересуешься?

Люба – Пацанами, двадцать минус. Только ты дохлый, а я сильных люблю.

Ксения – Хорош тут, ты, тварь! (встаёт, теряет равновесие, падает на стул)

Люба – Слушайте, пошли спать, что ли? А то со стульев попадаете, поломаете себе.

 

Люба привстаёт со своего стула, делает руками странное движение, как будто собирает что-то рассыпанное со стола, невидимую крупу, потом это «рассыпанное» толкает в сторону Ксении.

 

Ксения – Чё ты машешь, а? Чё ты..

 

Внезапно Ксения падает назад вместе со стулом и остаётся лежать в таком положении.

 

Чижик – Ха, у Ксюхи автостоп сработал. Так и будет втыкать до утра.

Люба – Давай, отнеси её в комнату, и сам спать ложись, а я пока уберусь.

 

Набережная, ночь, Гитлер, Китай. Андрей и Кабан сидят в каркасе, оставшемся от летнего кафе, в свете фар машины.

 

Китай – Я в такие подарки не верю.

Андрей – А кто сказал, что подарок?

Гитлер – Какой там подарок. Верная смерть.

Кабан – Чего ты так решил?

Гитлер – Ездил уже когда-то, в Питер, получать. Всемером уехали, вдвоём вернулись.

Андрей – Бывает и так. Я тоже ездил, получал, и живым возвращался.

Кабан – Ну да. Как вспомню, чего творили сдуру, не знаю, плакать или смеяться.

Гитлер – Смейся, раз живой.

Андрей – Вижу, не доверяете, босота.

Китай – Ну, посуди сам, братуха. Приезжаешь на пылесосе (мотает головой в сторону машины Андрея), говоришь о миллионах. Миллионы в Москве, непонятно у кого, получить нереально, нужно по разбою выступать.

Гитлер – По разбою можно и здесь кого нибудь обуть, в сезон жирные клопы заезжают.

Андрей – Ладно, рэкетиры, ещё раз жевану. Я сам из Москвы, жизнь ту знаю. С малолетки в движухе, в Европе работал, от Польши до Португалии. Вижу, что делюга живая. У терпил средства есть, и заявлений, если чисто делать, не будет. А и будут – ничего страшного, рванём и свалим, пока мусора выяснять будут, кто да что. Глушить никого не будем, пуганём только.

Китай – Ну. А говоришь, надо стволы боевые. Может, пугачи возьмём? Раз только закошмарить?

Андрей – Был у меня кент, газовым попугать одних решил, достал, навёл, те испугались, и из обреза ему в пузо саданули.

Китай (кивает) С перепугу и не то бывает.

Гитлер – Скажи, Коля, а на расходы деньги есть, или за свои всё?

Андрей - Есть.

Гитлер – Тоже в Москве?

Андрей смеётся, затем достаёт из кармана пачку долларов, показывает и снова прячет в карман.

Гитлер – Вот это уже ближе.

Андрей – Если согласны, сейчас дам по десятке. Не выгорит в Москве – значит, расход. Соскочите по ходу – придётся вернуть.

Гитлер – Коля, ты не понимаешь. Мы не соскочим, не дети. Непонятно, если возьмём этот космос, миллиарды, как и когда расчет будет.

Кабан – Пацаны, вы ж со мной работали раньше. Были вопросы?

Китай – Мы с тобой работали как? Не платят тебе выигрыш, мы барыгу штормим.

И суммы… Штука, редко - две.

Кабан – Чё то я тебя не понимаю, Витёк. Для пацана сумма роль играет? Что штука, что лимон – слово есть слово.

Гитлер – Саня, хорош за понятия. Всякое видели, и мы и ты. Вон, половина нормальных в депутатах сейчас, а вторую половину крабы доедают.

Андрей – Ну, вы согласны или нет? Если согласны – кричите, не согласны – расход, поедем с Саней дальше.
Китай – Я согласен, просто понять нужно, с кем и во что ныряем.

Кабан – Давно его знаю. Куда угодно с ним впишусь.

Гитлер – Я так же за Китая могу сказать. Дело в том, Саня, что тебя то мы мало знаем.

Андрей – Ладно, урки, три часа ни о чём растираем. Дам намёк – года три назад в Москве увалили некоторых, особо мурчащих. Слышали?

Гитлер – До нас, бывает, не доходят московские новости.

Андрей – Такого Васю Копейку - слышали?

Китай – Допустим.

Андрей – Мирзу Усоева?

Гитлер – Слышал я.

Андрей–  Ну, и до кучи, Русика Ростовского.

Китай – Вроде, их Петеля увалил. Мстил за какие-то дела.

Андрей – Я с ним работал, с Андрюхой. После этого житья не стало, пришлось на Украину перебираться. Без делов, без маз, в федеральном розыске.

Китай – Известная история, не думал, что жизнь сведёт… А сам Андрюха?

Андрей – Пропал куда-то. Говорят, мусора увалили, и в лесу каком-то прикопали.

Гитлер - Я так понимаю, ты только исполнял? А без стрельбы работал? Может, ты Кремль штурмом взять задумал?

Кабан – Пацаны, говорю, я его знаю. Работали вместе, у Толи Магадана, тогда ещё. Я подсел на червонец, потерял из виду, а здесь встретил.

Андрей–В общем так, бандиты, хватит порожняки гонять. Нужны стволы. Короткие, рабочие, с патронами. Неделю здесь будем готовиться. А может, и больше – посмотрим, что вы можете. Потом едем в Россию. Что получим – всё дерибаним, всем по доле, мне две. С нами ещё тёлка будет.

Гитлер – А это зачем? Как махновцы, с гармошкой и бабами?

Андрей – Надо так, оставить не с кем. По-другому не будет. Доберёмся до Москвы – там посмотрим, что делать. Может, ничего делать и не будем. Согласны?

Китай – Попробуем.

Гитлер – Согласен.

Андрей – Давайте, тогда, сразу и поехали – заберём девчонку, и оттуда за стволами. Есть у вас, где пожить недельку, чтоб никого рядом не было?

Китай – Есть. В горах, там сторож сидит, на огороде. Место тихое, раньше лагеря были, чеченцы тренировались, когда у них война была.

Андрей – Икуда они подевались?

Гитлер – А чего им здесь делать, война закончилась, а наши мусора другой приказ получили – стали чеченцам по три года давать, кто не доволен, тому пять. В Одессу свалили,  или к вам, в Москву.

 

Автомобиль, в нём Андрей и Кабан.

 

Андрей – Осторожные они какие-то. Не включили бы заднюю в Москве.

Кабан –В этих уверен. Делали вещи. Должен мне там был один хозяин салона, в прошлом году, отказался выигрыш выдавать…

 

Пустынная бухта, глубокая осень или зима, ветер, волны.

По тропинке спускаются три человека, Гитлер, за ним Потерпевший, замыкает процессию Китай.

У Гитлера в руках спасательный круг с надписью Эсфирь – 2.

Подведя потерпевшего к воде, Гитлер надевает на него спасательный круг, после чего Китай сильно бьёт его под зад ногой, Потерпевший падает в воду и начинает барахтаться, пытаясь выбраться из воды на скользкие камни

Гитлер и Китай собирают небольшие камни и швыряют в Потерпевшего.

Тот плывёт от берега, волны прибивают его обратно.

Гитлер - (кричит) Ну что, дятел, будешь кроиться?

Потерпевший – Буду, вытащите меня!

Гитлер – Плыви сюда!

Потерпевший – Ноги свело, не могу!!!

Китай раздевается, прыгает в воду, подплывает к посиневшему от холода Потерпевшемуи буксирует его к берегу.

 

Автомобиль, Андрей и Кабан

 

Андрей смеётся

 Кабан - Это их сумма озадачила, давно забыли, когда больше трёшки в руках держали. Идейные, откуда сейчас у идейных бабло?

Андрей – Понятно. С приколом работают.

Кабан – Ну да. Вася этот, Гитлер, он больше придумать (открывает бутылку пива, делает глоток). А Китай- исполнить. С детства кенты, подельники и всё такое.

 Андрей – А пива-то больше и нельзя.

Кабан – Чего это?

Андрей – Потому что. Считай, мы уже в делюге, синька в запрете.

Кабан – Не вопрос. (завинчивает бутылку и бросает на заднее сидение). За такое бабло я и курить брошу.

Андрей – Ну, я тебя за язык не тянул.

Смеются.

 

Автомобиль, в нём Китай и Гитлер.

 

Гитлер – А ещё что рассказывали про этого Петелю?

Китай – Рассказывали, что из Бутырки свалил. Или с пересылки, не уверен, важно, что с концами, не нашли. Говорили, что лет пять в Европе был. Нагнал там жути, в Россию вернулся, когда Интерпол его в розыск объявил. Перебил в Москве кучу народу. Думаю, и срок заочный есть, не в цифрах, в буквах. Говорили ещё, что порядочный, и в деньгах и вообще.

Гитлер – Терять, значит, нечего. И этому Кольку тоже, думаю. А мы зачем впрягаемся?

Китай – А чего делать? Хоть Москву поглядим, я не был ни разу. Если что с ним не так, оно сразу видно будет.

Гитлер – Да, гниль проявится. Короче,  впрягаемся, чтоб на Ленина в мавзолее глянуть? А чего, годится! Где наша не пропадала.

Китай (заканчивает) – Кто от нас не плакал.

 

Смеются.

 

 

Дом на Мемзера, ночь

 

Андрей, Кабан, и Чижик.

 

Кабан – Чижик, как Ксюха проспится, рассчитаешься с хозяйкой, и езжайте домой.

Чижик – Так денег нет.

Кабан (достаёт деньги, отсчитывает) – Две штуки. И с автоматов пусть у вас останется. Чижик – А ты куда?

Андрей смеётся, затем смеётся и Кабан.

Кабан – Фраером родился – фраером помрёшь.

Чижик – Что делать, если она опять зависнет? Силой тащить?

Кабан – Скажешь ей, что денег нет, только на дорогу. И что барыга заявление кинул, за мошенничество. Ну и глаз не спускай, до самого дома. Я тебе отзвоню ещё.

Чижик – Понял.

Люба выходит из другой комнаты с сумкой

Люба – Я готова.

Кабан – Пойду, жену поцелую на прощанье.

 

Кабан заходит в комнату, откуда вышла Люба, Андрей  прощается с Чижиком и выходит, за ним выходит Люба.

 

Утро, горы, лес. На поляне в лесу стоит небольшой вагончик, времянка. Перед ней – две машины, Андрея  и Гитлера.

У времянки Сторож и Китай

Китай –Лишних не было?

Сторож – Не, тихо. Туристы какие-то были на полянах, неделю назад. Песни пели.

Китай – А ты чего?

Сторож – Повыл волком немного, луна хорошая была, притихли.

Китай и Сторож смеются

 

Внутри времянки Кабан, Гитлер, Люба и Андрей разбирают вещи.

 

Кабан – Во, как в старину – сплошные нары, деревянные.

Гитлер – Я ещё застал, на пересылке.

Кабан – Не встречал, только слышал. Другие видел, в Орле. Из арматуры. И спецом ведь какая-то блядь конструкцию рассчитала, арматура редкая, спать тяжко, бока болят.

Гитлер – Да какой там спецом. Хозяйка арматуру на дачу упёр, ну и остальные мусора понемногу, клетки для кроликов варить, что осталось – из того и делали. Вот оно так и получилось. Не немцы, рассчитывать.

Андрей – Покатом спать, оно и лучше. Теплее. Ну что, пацаны, пока Люба здесь приберёт и насчёт обеда – пробежимся?

Кабан – Не спавши? Куда бежать?

Андрей – На соседнюю горку. (Гитлеру) Ты там взял, что нужно?

Гитлер – Взял.

Андрей – Ну, пакуй в мешки, и побежали.

 

Горы, тропинка между деревьев, по ней бегут Андрей, Гитлер, Китай и Кабан. Они в камуфляже, но разном, видавшим виды, больше похожем на робы автослесарей.

Кабан отстаёт, Китай берёт у него мешок.

 

Вершина горы, день. Из лесу выбегают Гитлер и Андрей.

Андрей – Всё, на месте.

Гитлер (запыхавшись) – Не думал, что добегу.

Гитлер падает на землю, Андрей развязывает вещмешок, достаёт оттуда пневматический пистолет, мишени, срезает с дерева несколько веток, устанавливает мишени.

 

Из лесу выбегают Китай с Кабаном, не говоря ни слова, добегают до лежащего на земле Гитлера и падают на землю.

Андрей –Сборная ветеранов прибыла умереть на родину.

 

 

Вершина горы, день.

 

Андрей – Долго целишься, Витёк.

Китай – Так попадаю.

Андрей – Надо не целясь попадать. Смотри. (берёт пистолет, засовывает его за пояс сзади, затем быстро выхватывает и стреляет, затем делает то же самое медленно ) Тащишь его из-за пояса, рука к телу прижимается. Не снизу вверх, а вперёд. Как выдвигаешь. И не целясь, только мушкой лови.(стреляет несколько раз) Сбегай, посмотри.

Китай бежит к мишени.

 

Вершина горы, вечер. Раздаётся звук вертолёта.

 

Андрей – Быстро в лес!

Все бегут в лес, укрываются под деревьями. Над вершиной пролетает милицейский вертолёт.

Андрей – Чего это они? Третий раз уже.

Китай – Сезон заканчивается, план не выполнили. Раньше у них свои поля были,они и не лезли. Сейчас по-другому работают. Поле снимут, хозяину срок, дуст на продажу, сено перед камерой сожгут. Вот сейчас у них самая активность, уборочная.

Гитлер – Осеннее обострение.

Кабан – А мы пострелять хотели.

Андрей – Постреляем вечерком. Вася, подгони арсенал. Посмотрим, что там у вас.

 

Гитлер развязывает вещмешки и передаёт Андрею, тот достаёт из них оружие и раскладывает его на камуфляжной куртке.

 

Андрей – Так. Наган. И к нему четыре пачки патронов. Маловато.

Гитлер – Больше нет.

Андрей –Пистолет ТТ. В земле не был, исправный, советский. И патронов куль. Сколько?

Гитлер – Двести.

Андрей - Вот это хорошо. Так. Пистолет- пулемёт, оригинальной конструкции. Приднестровская молдавская республика, один магазин, патроны от Макарова, шесть пачек.

Китай – Мой. Считай, наградной.

Андрей – Ты в ПМР воевал?

Китай – Ну.

Кабан – За кого?

Китай– За наших.

Кабан – Против молдаван?

Китай - Не. Молдаване за нас были. Против румын.

Андрей – И я там тусовался,  тоже за наших. Сафронова такого не знал?

Китай– Сергей… Сергей Павлович, что-ли?

Андрей - Платонович. Усатый такой.

Китай – Значит не тот, у того репа вся обожженная была, не росли усы.

Андрей– Точно, это я перепутал. Ну и как тебе там, понравилось?

Китай – Вначале ничего было, а потом зажимать стали. Чуть ли не регулярную армию сделали.

Андрей – А мне в конце больше понравилось, мы их лупили, а не они нас.

Китай–Это да.

Андрей – Так, что ещё у вас? К Нагану глушитель, на стекловате с маслом. Музейная вещь. Граната Ф-1 и кусок пластита. С таким вооружением неделю здесь побегаем, и можно новую ПМР, в Москве, организовывать.

 

Вершина горы, вечер.

 

Андрей тренирует остальных. Они кувыркаются, прыгают, после чего стреляют, стреляют лёжа, сидя, на ходу.

 

Вершина горы, вечер.

 

Все ползают по земле, собирают гильзы.

 

Тропинка в лесу, темно.

 

Андрей, Гитлер, Китай и Кабан бегут обратно, с горы, натыкаясь в темноте на деревья.

 

 

Вагончик в лесу, ночь

 

Андрей, Гитлер, Китай, Люба и Кабан ужинают на улице, при свете переносной лампы, подключенной к аккумулятору машины.

 

Кабан – Завтра тоже будем бегать?

Андрей – А как же.

Люба – Вы как ушли утром, я не знала, что и делать. А вдруг придёт кто-то?

Гитлер – Я тебе пояс смастерю.

Кабан – Верности?

Все смеются

Гитлер – Типа. Из пластита. Если что – взорвёшь их всех, вместе с собой.

Смеются

Кабан – Не знаю, поднимусь завтра или нет, так замахался, кусок в горло не лезет.

Китай – Точно. Вторую миску уже замесил.

Люба – Третью.

Смеются.

 

Вагончик, ночь.

Андрей, Кабан и Китай спят на нарах, заходит Люба, смотрит, где ей лечь, идёт к Андрею и ложится рядом с ним.

 

Сон Андрея.

 

Прихожая в обычной городской квартире, похоже, что в ней идёт ремонт, стены ободраны. Кое-где наклеены газеты, всё  в следах побелки.  В прихожей молодая женщина,  Андрей и два странных человека. Первый внешне самый обычный, светловолосый, в рыжину, среднего роста. Однако, лицо у него грубое, напоминающее о первобытных людях, искаженное гримасой свирепости. Второй - высокий и широкий, огромный, с вытянутым, застывшим, ничего не выражающим лицом, которое больше напоминает не лицо человека, а голову насекомого, саранчи. Андрей, молодой, без седых волос, вклинивается между женщиной и этими двумя, женщина кричит. Даже не кричит, а визжит, полностью потеряв над собой контроль.

Андрей – А ну быстро отсюда, уроды!

Первый из нападающих, человек, не говоря ни слова, идёт вперёд, на Андрея. Второй держится за спиной первого. Андрей бьёт открытой ладонью в челюсть первого нападающего, медленно, как обычно во сне, скорее - отталкивает, с такой силой, что тот теряет равновесие и падает, ударившись головой о стену. Ударяется он тоже странно, плечо и часть головы входят в стену, как в воду. Второй нападающий левой рукой хватает Андрея за горло, приподнимает, оторвав от земли. Видна правая рука саранчеобразного персонажа. Она больше левой в два раза, и , если левая рука вполне человеческая, то правая представляет из себя зелёную конечность, похожую на связку сосисок либо коленчатый вал, с перетяжками между сегментами. В глазах нападающего загорается знакомый нам серо-белый огонь, блеск стали. В зелёной руке виден горящий серым огнём нож.

Андрей пытается отразить удар левой рукой, но она неподвижна, парализована, нож медленно и неотвратимо приближается к Андрею, тот в последний момент успевает вывернуться из захвата, ударив свободной рукой по сжимающей его горло руке, после того, как освободил горло, этой же рукой блокирует зелёную конечность с ножом, конечность гнётся, пытаясь дотянуться до Андрея, тот, подскочив к чудовищу, бьёт его ногой, ребром ступни (в карате этот удар называется «йоко-гери») в живот.

От удара из ушей, ноздрей и глаз чудовища течёт жидкость чёрного цвета.

Вся комната начинает мелко дрожать, затем  трястись сильнее, исчезает

 

Вагончик, ночь

Андрей открывает глаза, его трясёт за ногу Китай.

Китай – Коля, подъём.

Андрей резко садится, видит, что Люба, которая лежит рядом с ним, держит его двумя руками за левую руку, которая была во сне парализованной. Андрей освобождает руку, ощупывает своё горло.

Андрей – Чего там?

Китай – Твоя очередь на шарах стоять.

Андрей – Понял. (Делает несколько глубоких вдохов и выдохов)

Китай – Кошмары снятся?

Андрей – Давно ничего не снилось, и на тебе. Ну, хоть повидал кента.

Китай – Какого?

Андрей - Да там одного, крякнул он давно. Так дальше пойдёт, на старость лет бесплатное кино обеспечено.

Китай – Ага. И если б что путёвое, а то одни боевики.

Андрей – В основном - ужасы.

Китай достаёт из-за пояса пистолет ТТ, передаёт его Андрею.

Андрей выходит из вагончика, на его место укладывается Китай.

 

Утро, поляна перед вагончиком

 Андрей ездит на своих «Жигулях» и сбивает машиной Китая, Гитлера и Кабана.

Те запрыгивают на капот, перекатываются и спрыгивают, потом то же самое, но запрыгивают на крышу, пытаются достать пистолет, находясь на крыше машины, и произвести несколько «выстрелов» по водителю.

 

Утро, поляна перед вагончиком

Герои отрабатывают захват выходящего из машины человека.

Китай и Кабан нападают на Андрея, Гитлер за рулём.

Андрей засовывает левую руку в карман робы, внезапно у него в руке оказывается пистолет, который он носил за поясом.

 

Андрей – Как фокус?

Китай – Полезный прикол. Надо и себе карманы распороть.

Андрей – Само собой, только дело в другом. Вы копаетесь, а делать надо так, чтобы не успел не то, что в карман, чтоб подумал только – а уже в багажнике.

 

Утро, поляна перед вагончиком

 

Китай и Кабан захватывают Андрея, Китай от старания бьёт его так, что Андрей падает на землю в нокдауне, сидит на земле, растирая уши.

Смеются.

 

Утро, поляна перед вагончиком

Герои отрабатывают захват прохожего и погрузку его в машину.

Вырываясь, Китай разбивает ногой боковое стекло.

 

День, вершина горы.

 

Разбившись на пары, герои отрабатывают приёмы рукопашного боя.

 

День, вершина горы.

 

Бои без правил. Дерутся один на один, два на два. Двое на одного, трое на одного.

 

Вечер, вершина горы.

 

Герои отрабатывают захват. Один с пистолетом против троих безоружных.

Захват всегда осуществляют двое, третий в схватку не вмешивается, осуществляя наблюдение и прикрытие.

 

Вечер, вершина горы.

Андрей (рассматривая что-то у себя на ладони) – Эй, босота, а это откуда?

Гитлер(поглядев на ладонь Андрея, на ней – ржавая гильза от АК-47) – От чеченцев осталось. У них здесь каждую ночь стрельба была.

Андрей – Во житуха была. Кстати, не знаете, где можно пару магазинов к «Калашу» найти?

Китай – В Симферополе можно. Там возле зоны военная часть, морпехи. Склады какие-то.

Андрей ( с интересом) – Да ну? Можно что-нибудь со складов купить?

Китай – Взять можно. Часовые спят и днём и ночью.

Андрей – А ты откуда знаешь, что спят?

Китай – Так я на той зоне висел. На крышу вылезешь – всё видно

Андрей – Ну, попробуем.

 

Ночь. Тропинка в лесу, герои бегут.

 

Они уже не натыкаются на деревья, бегут легче.

 

 

Вагончик, ночь.

Все укладываются спать. Люба ложится рядом с Андреем.

 

Андрей (шёпотом, весело) – Люба, ты меня в следующий раз двумя руками не держи. Чуть не зарезала какая-то вошь бройлерная.

Люба – Вчера?

Андрей – Ну да. Сон приснился.

Люба – (серьёзно) Хорошо, не буду.

Андрей– (весело)А одной рукой - можно.

Кабан – И не за руку.

Смеются

 

Утро, поляна в лесу.

 

Сделав из веток несколько рамок, в размер обычного окна, и несколько меньших размеров, как окна автомобиля, герои тренируются, бросают камни на бегу, стоя спиной, с поворотом, в прыжке.

 

День, поляна в лесу.

Герои вооружились вырезанными из веток «ножами» и отрабатывают ножевой бой.

В боях выигрывают Гитлер и Андрей, затем дерутся друг с другом. Андрей атакует, Гитлер приседает, и сделав длинный выпад в присяде, бьёт Андрея ножом в пах, Андрей прыгает на месте от боли.

 

Андрей – Ах ты ж…Вася, ты где так?

Гитлер – На усиленном, сидел там с одним. Он в кабаке, по синьке, подрезал сборную по регби.

Кабан – Всю?

Гитлер – Девять потерпевших. За каждого по году срока.

 

Вечер, поляна перед вагончиком

 

Китай и Андрей учат остальных ставить растяжки, минировать машины, используя для этого боевые гранаты. Прижимают рычаг Ф-1 к корпусу гранаты широкой матерчатой лентой, затем зажимают концы ленты в дверях машины, обрезая торчащие лоскуты, чтобы их не было видно. Укрепляют гранату под машиной, привязывая шнурок к кольцу, а другим концом – к колёсному диску, с тем, чтобы при движении шнурок намотало на ось и кольцо выдернулось.

 

Китай – Надо детонаторов достать.

Андрей – Есть где?

Китай – У нас нет, может, в Донецк заедем, на шахты?

Андрей – Времени нет. Обойдёмся, или в Москве найдём.

 

Из вагончика выходит Люба, смотрит на занимающихся у машины героев, подходит к ним.

 

Люба (показывая на немецкую гранату)  А это что?

Андрей – (автоматически) Граната. (озирается, внезапно строго) Вон отсюда!

Испуганная Люба отскакивает от машины.

Китай – Ты чего, братан?

Андрей – Нехер ей здесь тусовать, вдруг чего.

Люба – Всё равно не взорвётся.

Китай – Думаешь?

Люба – Да.

Китай – (показывает Ф-1) А эта?

Люба – Эта взорвётся.

Китай – Честно сказать, я в этой (берёт в руку немецкую) сомневаюсь.

Андрей – Ну, давай проверим.

Гитлер – Здесь бункер недалеко, ракетчики были. Там можно бросить, глубокий.

Люба –А мне с вами можно?

Андрей – Можно. Но если взорвётся …

Гитлер – То ты попала.

Китай – Да, такое с тобой будет…

Кабан – Что сказать неудобно

Смеются

 

Ночь. Заброшенная территория воинской части, полуразобранные казармы, упавший бетонный забор.

 

У входа в бункер Андрей с гранатой в руке. Он отвинчивает крышку на торце деревянной ручки, извлекает шнурок.

Андрей – Ну что, готовы?

Голос из темноты – Давай!

Андрей рвёт шнурок, затем бросает гранату в люк бункера, приседает и зажимает уши ладонями.

 

Просидев в такой позе десять секунд, он отнимает руки.

Голос из темноты – Любка выиграла.

Андрей – Первый раз в жизни бабу послушал. Любка! За края, научу тебя стрелять.

 

Поляна в лесу, утро.

 

Кабан, Гитлер и Китай тренируются в ножевом бое, Андрей и Люба в стороне стреляют из пневматика по мишеням.

 

Андрей – Ну, вроде получается, перекур. Люба, а ты с той гранатой… Почему решила, что она не взорвётся?

Люба – Почувствовала.

Андрей – То есть, как?

Люба – Ну так. С детства чувствую, и людей и вещи. Она чёрная внутри была, мёртвая, а другая, круглая – оранжевая.

Андрей – А люди тоже по цвету различаются?

Люба – Нет, люди по теням. За каждым тень видна, кто он есть.

Андрей – (мотает головой в сторону тренирующихся) За Саней какая тень?

Люба – Не скажу. Нормальная тень, у вас у всех тени правильные.

Андрей – Ну, скажи.

Люба – Нельзя. Про твою могу сказать.

Андрей – Ну?

Люба – Знаешь, статуя такая есть, солдат с ребёнком?

Андрей – Знаю.

Люба – Вот такая. У тебя дети есть?

Андрей – Нет. Не успел завести, когда богатый был, а сейчас, на муки, и не хочу.

 

Поляна в лесу, день

 

Андрей с Наганом в руках стоит на поляне, Кабан, Гитлер, Китай и Люба по очереди перебегают поляну, Андрей стреляет, по разу в каждого, пули поднимают фонтанчики земли у самых ног.

 

Поляна перед вагончиком, вечер.

 

Все сидят за столом, ужинают. Раздаётся телефонный звонок, Люба достаёт телефон, смотрит на экран, затем встаёт из-за стола и уходит за вагончик

 

Люба – Алло! Мама, привет!

Мать – Ты почему не звонишь?

Люба – Да нечего было рассказывать. Мы в горах живём.

Мать – В каких горах?

Люба – В Крымских.

Мать – С кем? С этим, красивым?

Люба – И ещё трое.

Мать – Кто они?

Люба – Не наши. Солдаты.

Мать – Он не видит?

Люба – Нет. Сам не видит,  он батарейка. Со мной видит.

Мать – Что ты там делаешь?

Люба – Варю еду. Сегодня стрелять училась.

Мать – Возвращайся.

Люба – Как это - возвращайся?

Мать – Нечего тебе там делать. Сами пусть стреляют. Возвращайся.

Люба – Они хорошие.

Мать (зло) – Я кому сказала! Ты ещё с ними выспись! Или уже?!

Люба – Нет. Мама, он не наш, но не простой. С ним как с тобой, как дома.

 Мать – Сука, если не вернёшься, я тебе такое сделаю! Юшкой заплачешь!

Люба – Мама, я с ним вернусь.

Мать – Люба, доченька! Ты у меня одна, никого больше. Вернись. Не нужны тебе солдаты, не нужно стрелять. Вернись, Люба, прошу.

Люба – Мама, я вернусь с ним и с деньгами.

Мать – Да не нужны эти деньги, всё равно не наши.(плачет) Люба, прости меня, я злая была. Вернись.

Люба – Мама, не плачь! Я сама плачу (плачет). Не могу.

Мать – Почему?

Люба – Я люблю его.

Мать – Он знает?

Люба – Нет.

Мать – Пусть не знает.

Мать кладёт трубку, гудки.

 

 

Утро, поляна перед вагончиком.

 

Герои стоят возле машины Андрея. Она  порядком помята, капот продавлен. Лобовое стекло треснуло. Прошло несколько дней, герои изменились. Кабан похудел, подтянулся, все они помолодели на пять-семь лет.

Андрей – Хорошая машина. Загрузить мешков пять селитры, да подорвать в людном месте. Чтобы мир содоргнулся.

Кабан – Да чего. Я б и от такой не отказался. Рихтануть немного, стекло поменять…

Гитлер– Движок

Китай – Коробку.

Андрей– Подвеску.

Кабан – Селитра поярче, конечно.

Андрей – Ну что, жулики, вроде готовы. Можем ехать.

Гитлер – Урожай собрать надо.

Андрей -А поле где?

Гитлер –Да вот оно (показывает рукой на верхушку ближайшего дерева)

 

Видно, что к стволам деревьев, ближе к верхушке, привязаны пластиковые вёдра, в каждом из которых растёт куст марихуаны.

Андрей – Ого! В жизни б не сообразил. Сам придумал?

Гитлер – Ну. С братаном (машет головой в сторону Китая) посидели, подумали, чайку попили…

Все смеются.

Андрей– На что только человек не пойдёт, чтобы закон нарушить.

 

 

Лес, день

 

Гитлер и Китай лазят по деревьям, срезая и бросая вниз кусты марихуаны, Кабан собирает и уносит в вагончик.

 

Вагончик, день

 

В вагончике Гитлер и Китай разбирают кусты на составляющие, ссыпая в пластиковые вёдра сырые листья, Люба собирает на стол.

 

Гитлер – Люба, иди сюда, покажу, как с ней надо правильно.

Любаподходит.

Гитлер – Видишь, шишки? Шишки отдельно. Потом листья – это уже буттер, тоже отдельно. Ну, вот и остаётся стебель и большие листья, пальма. Это сжечь надо, под камеру.

Люба – Спасибо. Только у нас всё равно такое не растёт.

Гитлер – Где это - у вас?

Люба – В России. Во Владимире.

Гитлер – Ох… Точно, не растёт.

Китай – А что у вас там растёт?

Люба – Грибы в лесу растут. Мухоморы и другие, мелкие.

Китай – И чего, народ собирает?

Люба –Собирают, а как же. Бывает, так насобирают, что через неделю из лесу выходят – страшные, чёрные все, волосы дыбом, бороды клочьями.(внезапно поднимает руки к лицу, растопырив пальцы,) Бу-у-у!

Китайотшатывается и едва не падает с табурета.

Люба – Во какие выходят!

Гитлер – Э, ты как это сделала?

Люба – Что сделала?

Китай – Да рожу такую.

Люба – Да ну вас, дядьки. Разве у меня рожа?

Китай – Да какая рожа, ты просто такое скорчила, как в страшном сне.

Гитлер – Специально тренировалась, что ли?

Люба – Ага. Перед зеркалом.

Китай – Ну, как все дела закончим, пойдёшь в театральный учиться. Будем тебя по телевизору смотреть.

Гитлер – Точно. Где-нибудь на острове, под пальмой. По спутнику. Программа Вести с Любовью.

Андрей заходит в вагончик и заканчивает фразу – Урочкиной.

 

Ночь, промышленная зона, железнодорожные пути, заборы, темно.

Андрей с Гитлером стоят у бетонного забора с натянутой поверх него колючей проволокой. В том месте, где они стоят, проволока проржавела и висит свободно, не натянута.

 

Гитлер (смотрит на часы) – Смена у них полчаса назад. Давай, подсади.

Андрей – Смотри аккуратно. Если что – щенка не делай, выруби и вали.

Гитлер – Да понял, не дурак

Андрей выходит из машины, становится спиной к забору, Гитлер одним движением запрыгивает ему на подставленные руки, потом на плечо.

 

Территория воинской части, здания, караульная вышка, во дворе стоит какая-то военная техника.

Гитлер, согнувшись пополам, пробирается по территории, прячась от света фонарей в тень.

В погной тишине раздаётся негромкий храп.

Гитлер (тихо) Храпишь, зимагор.

Гитлер подкрадывается к грузовику, открывает дверцу. Часовой спит на сидении, обхватив автомат двумя руками, прижав к груди. Кроме того, поясной ремень застёгнут поверх автомата. Гитлер отсоединяет магазин, потом лезет в подсумок, достаёт второй. Тихо закрыв дверь, исчезает в темноте.

 

 

 

КПП Крымской автономии, ночь.

 

Гаишник останавливает машину Гитлера. В ней Гитлер, Китай и Кабан.

Громко играет магнитофон, какие-то варварские блатные песни, у Китая в руке початая бутылка водки.

 

Гаишник – Добрый день, сержант Голубев, документы, пожалуйста.

Гитлер – Слышь, сержант, ночь на дворе, а ты – добрый день. Небось, переутомился? (щёлкает себя пальцем по горлу)

Гаишник – Документы на машину и права.

Гитлер (достаёт бумажник) – Права вот. (делает вид, что ищет техпаспорт) Где-то техпаспорт запропастился, может, дома выложил…

Гаишник отходит на несколько шагов от машины, что-то говорит в рацию, из помещения КПП выходят ещё двое гаишников с автоматами.

Гаишник – Все выходите из машины, откройте капот и багажник.

Гитлер – Вот так всегда, как торопишься, так это самое.

 

Гитлер, Кабан и Китай стоят у машины под прицелом автоматчика, двое гаишников обыскивают машину.

К КПП подъезжают «Жигули» Андрея, в них Андрей и Люба. Останавливаются у знака СТОП.

Гаишник автоматом показывает Андрею, чтобы он не задерживался.

Андрей проезжает КПП и скрывается в темноте.

 

Гитлер – Эй, сержант! Старшой! Вспомнил, где техпаспорт! В куртке посмотри, во внутреннем кармане. Там он, точно!

 

Обыскав машину и пассажиров, гаишники разрешают им ехать дальше.

 

В машине Андрея

 

Андрей и Люба

Андрей – Не испугалась?

Люба – Чего бояться?

Андрей – Могли нас обыскать, мы бы по газам... Они стрелять.

Света – Да я как-то об этом не подумала. Я с тобой ничего не боюсь.

Андрей – Это зря.

 

В машине Гитлера

 

Кабан – Пролезло.

Гитлер – На границе не пролезет.

Китай – Придумаем чего-нибудь.

Китай смотрит в бардачке автомобиля, лезет рукой под сидение.

Китай – Кабан! Ты бутылку не видел?

Кабан – Видел.

Китай – Давай сюда, в омыватель выльем.

Кабан – Мусор её прицепил.

Китай – Вот же крохобор. Я самую дешёвую взял, палёнку. Её и работяги не пьют.

Кабан – Раз льют, значит, пьёт кто-то.

Китай–В сезон дыхлы пьют.

Кабан – Кто?

Гитлер – Отдыхающие. Не знал такого слова?

Кабан – Вот вы как к людям относитесь. Не знал, не знал.

Смеются

 

 

Придорожный ресторан,день.

В отдельном домике с камышовой крышей сидят Андрей, Гитлер, Китай, Кабан и Люба, обедают.

У домика крутится несколько собак, Люба бросает им кости.

 

 

Кабан – Как переходить будем?

Андрей – У всех паспорта в порядке?

Китай – В порядке.

Гитлер – Нормальный паспорт.

Кабан – Настоящий.

Любапросто кивает головой.

Андрей – У меня не в порядке.

Китай – В обход?

Андрей –Я пешком пойду и железо с собой зацеплю.

Гитлер – Ты раньше ходил?

Андрей – Когда сюда перебирался.

Гитлер – Карта хоть есть?

Андрей – Нет.

Кабан – У меня есть. В этом (достаёт коммуникатор).

Андрей – Давай сюда, сейчас разберёмся.

Кабан – Я с тобой пойду.

Андрей – С какого? Переедешь с пацанами.

Кабан – Так, за компанию. И если нарвёмся там.

Андрей– Отстреливаться будем?

Кабан – Точно. Примем неравный бой.

Андрей – Хорошо, вдвоём веселее. А пылесос можно здесь оставить, чтоб у границы глаза не мозолил.

 

Строения возле ресторана. Небольшая техстанция, заправка, магазин.

 

Кабан выходит из магазина, подходит к «Жигулям»

Кабан – Купил. Батарейки только, изоленты нет.

Андрей – У работяг возьми.

Кабан идёт к техстанции.

Андрей снимает с машины антирадар древней конструкции с надписью Cobra

 

Кабан возвращается с мотком изоленты.

Андрей обматывает изолентой батарейки, присоединяет провода от антирадара.

Кабан – А это зачем?

Андрей – Потом. Ну, всё.

Андрей выходит из «Жигулей», идёт к стоящему неподалеку слесарю, отдаёт ключи.

Андрей – Недели через три заберу.

Слесарь – Красить будем?

Андрей – А чего, покрась.

Слесарь – В какой цвет?

Андрей – В лиловый.

Слесарь – В какой?

Андрей –  В фиолетовый, только красного побольше. На тебе на всё.

Протягивает слесарю деньги, тот берёт их и прячет в карман. Андрей садится в машину Гитлера, они уезжают.

Слесарь смотрит им вслед.

Слесарь – (крутит пальцем у виска) Лиловый. С фокусом мужик.

 

Ночь. Лес.

По лесу идут Андрей и Кабан, они одеты в камуфляж, в котором тренировались в горах, у Кабана в руках пистолет – пулемёт, к левой руке Колян примотал изолентой антирадар.

 

Кабан (шепотом) – Как думаешь, скоро?

Андрей – Ров перейдём – и дома.

Кабан – Какой ров?

Андрей – Майонезный.

Кабан – В смысле?

Андрей –Давно вырыли, чтобы хохлы контрабанду не возили. Майонез, сигареты, сало. Ров вдоль границы. (смотрит на антирадар, на нём редко мигает красная лампочка) Ложись!

 Кабан и Андрей падают на землю и прислушиваются.

Кабан (тихо) Справа вроде.

Андрей – Далеко. Посмотри, где мы.

Кабан достаёт коммуникатор.

Кабан – Прямо на деревню идём, на Гопарики. Пять километров.

Андрей – Дорога рядом?

Кабан – Справа триста метров.

Андрей – Они в засаде сидят, на дороге. Пошли, тихо.

Кабан и Андрей встают и быстро уходят в ночь.

 

Ночь, лес.

 Кабан и Андрей лежат на опушке леса, перед ними просека, туман.

Кабан – Граница?

Андрей – Ну. Наши. Давай за мной, пока наших нет.

По пластунски пересекают просеку, скатываются в ров, выползают из него и скрываются в лесу.

 

 

В машине Гитлера

Кабан и Андрей снимают с себя камуфляжные куртки.

Китай – А антирадар зачем?

Андрей – Он рацию ловит, если рядом. Сейчас таких не делают.

Отматывает радар и передаёт Китаю.

Андрей – Спрячь, пригодится.

Кабан – Ещё одна машина нужна.

Гитлер – В Воронеже возьмём.

 

Вокзал города Воронеж.

 

Люба и Андрей

 

Андрей – Расскажешь им всё как надо. Главное, чтобы они не заподозрили. В подробности не лезь, ты им отвечать не обязана, ты наследница.

Люба – Не буду.

Андрей – Позвонишь мне, скажешь адрес той хаты, что они сняли.Держи.

Протягивает ей мобильный телефон.

Люба – Хорошо.

Андрей – Иди, купи пакет. И больше с него никуда не звони, я тебе новый номер скажу, куда звонить. Ещё один пакет купишь, а этот выбросишь.

Люба – А ты когда приедешь?

Андрей – Я рядом буду всё время. Смотри там, если что-то почувствуешь, сразу уходи, выйдешь за сигаретами – и с концами, на любом вокзале комнату снимешь, мне позвонишь.

Люба обнимает Андрея, они целуются.

 

Люба в поезде.

 

Набирает номер на мобильном.

 

Люба – Саша? Приветик! Встречай завтра... Поезд (№ поезда) в (время по расписанию). Всё отлично! Холодно в Москве? А там тепло, я загорелая! Ну, всё, пока-пока.

Набирает другой номер, говорит по-цыгански.

Люба– Алло, мама! Это я. Всё хорошо, я уже в России. В Москву. Да, скоро уже. Он сказал, что недели две нужно. И мы сразу приедем. Мама, ну перестань! Мамочка! Не плачь, всё хорошо. Целую, жди, мы скоро!

Попутчица, пожилая женщина, прислушивается к незнакомой речи, после чего ногой запихивает сумку со своими вещами глубже под полку.

 

Воронеж, жилые кварталы, казино-ресторан-стриптиз комплекс МОНАРХ, буква М мигает, затем гаснет. ночь.

 

Машина, в ней Гитлер, Китай и Андрей.

Андрей за рулём.

Из машины, подъехавшей к комплексу, выходит мужчина характерной, карикатурно-бандитской внешности, в костюме и молодая женщина, идут в казино.

Гитлер – Вон ту давай возьмём. Терпила вроде при понятиях, сразу не вломит.

Китай - По «своим каналам» искать будет.

Смеются.

Гитлер – Пошли, братыло.

Гитлер и Китай выходят, идут к оставленной машине, подходят с двух сторон к дверям, начинают возиться с замками.

Через несколько секунд Китай открывает дверь со стороны пассажира, срабатывает сигнализация, Китай садится в машину и открывает водительскую дверь Гитлеру. Тот садится за руль, сигнализация умолкает, Гитлер возится ещё несколько секунд, заводит двигатель и выезжает со стоянки.

Андрейедет следом.

 

Дорога, Подмосковье, раннее утро

 

В угнанной машине Андрей и Кабан

 

Кабан смотрит на экран коммуникатора, набирает номер.

Кабан – Добрый день. Я насчёт квартирки. Двушечки…На длительный… Нет, не с Кавказа…Семья… Без детей, без животных…А когда можно посмотреть?

 

Москва, вокзал, день.

 

 

У вокзала, на стоянке, с которой видны прибывающие поезда, среди таксистов, стоит машина, на которой Люба с Сашей приехала в Крым.

Саша стоит возле машины и высматривает Любу. Камера смотрит на Сашу из затемнённой машины, той же, из которой велось наблюдение во время похорон Селиванова.

Люба с дорожной сумкой подходит к Саше, он берёт у неё сумку, они садятся в машину.

 

Машина Саши

 

Саша и Люба.

 

Саша – Ну, а где остальные-то?

Люба – Через неделю будут.

Саша – Много их?

Люба – Не знаю. Коля сказал, что много.

Саша – Ты не видела никого, что ли?

Люба – Нет. Но Коля сказал, что всё будет нормально.

Саша – А всё это время ты там чего делала?

Люба – Мы по Крыму катались с ним, в Ялте были, в Севастополе, на побережье. Там так прикольно! Никогда бы не подумала, что у нас такие места есть!

Саша – А деньги?

Люба – Какие деньги?

Саша – Ну, что ты с собой везла? Я ещё их в машине прятал, на границе?

Люба– А, деньги! А я думаю, что за деньги. Деньги я Коле оставила, на расходы.

Саша присвистывает

Люба – Ты чего, Саша?

Саша – Ничего, так просто.

Люба – Куда мы едем?

Саша – В офис. Или куда?

Люба – А квартиру сняли?

Саша – Сняли. Я и снимал, на свой паспорт. В Филях.

Люба – Вот молодец.  Что ещё нового? Как там Марина?

Саша – Да ничего особенного. Марина переехала из Артура квартиры, в Химках живёт, у себя. А, есть новость! Дыбенко чуть не умер, язва. Я подъезжал к ним в бухгалтерию, рассказали. Прямо из ресторана скорая увезла.

Света – Это, наверное, от жадности. Он в больнице?

Саша – Был, сейчас в санатории.

 

 

 

Машина Гитлера.

За рулём Андрей, рядом Гитлер.

 

Они едут за тонированной машиной, которая, соответственно, едет за машиной Саши.

 

Андрей – Видал, как нас встречают?

Гитлер – Нормально встречают. Это кто?

Андрей – Думаю, те, что Снайпера грохнули.

Гитлер - Интересно, сразу б начали нас гасить, на вокзале, или позже?

Андрей – На хате, скорее всего. Перерезали бы ночью, как баранов.

Гитлер –Это ещё кто кого. Слушай, как они здесь ездят? Если делать, то только ночью, не свалить никак, пробки.

Андрей – Придумаем. А пробка н